В шесть часов в тот же вечер он был на коктейле, а шесть тридцать отправился обедать – все это вместе женой и несколькими друзьями, которых Керн перечислил поименно. Потом они пошли на премьеру мюзикла «Капер» – если верить отзывам, появившимся в газетах на следующее утро, это была очередная безнадежная попытка скрестить музыку с мистерией. Когда они дошли до этого пункта в календаре, Керн высказал свое собственное мнение – музыка хреновая, содержание матерное. Он сообщил также, что после мюзикла они отправились к «Баффину» – в ресторан, где бывают в основном артисты и прочая театральная публика, и пробыли там до часа ночи. К этому времени уже вышли утренние газеты с отзывами; телевизионные критики тоже высказали свое мнение, и мюзикл был обречен.

– Со мной была моя жена, – сказал Керн. – И еще человек пятьсот.

– Куда вы отправились после «Баффина»? – спросил Клинг.

– Прямо домой.

– А где вы живете, мистер Керн?

– На Южной Маккормик, дом 1241.

– В доме есть швейцар?

– Есть. Он видел, как мы с женой возвращались в квартиру.

– Во сколько примерно это было?

– Около половины первого.

– А во сколько вы ушли из дома на следующее утро?

– В половине десятого.

– И куда вы направились?

– Прямо сюда, в галерею.

Керн казался таким же чистеньким, как его блестящая лысина. Детективы поблагодарили его за помощь и снова спустились в уличное пекло. Карелла забыл опустить табличку «Машина принадлежит полицейскому управлению», и какой-то ретивый патрульный уже успел сунуть под «дворник» извещение о штрафе за неправильную парковку.

– Класс! – сказал Карелла, отпер дверь и наклонился, чтобы отключить охранное устройство, расположенное со стороны пассажирского сиденья. Заводя мотор, он спросил: – Ты еще не говорил с Огастой?

– Говорил, – ответил Клинг. – Сегодня ночью.

– И?

– Мы во всем разобрались. – Он поколебался и добавил: – Все нормально.

Карелла пристально взглянул на него.

– Ну и хорошо.

– Все нормально, как ты и говорил.

– Хорошо, – повторил Карелла, но еще раз взглянул на Клинга перед тем, как влиться со своей машиной в сплошной поток автомобилей.

Внутри послышались шаги, приближающиеся к двери, и мужской голос крикнул:

– Иду, иду!

Клинг ждал.

– Кто там? – спросили из-за двери.

– Полиция! – сказал Клинг.

Он услышал, как повернулся замок. «Хороший замок надежный», – подумал он, глядя на замочную скважину. Дверь чуть приоткрылась. В щелке появился глаз и кусок лица.

– Покажите! – потребовал мужчина.

Клинг предъявил свою бляху.

– Детектив Атчисон, – сказал он.

Такого детектива в 87-м участке не было. Своего имени Клинг называть не стал – этот неуловимый любовник Огасты наверняка его знает. Именами своих коллег он тоже решил не пользоваться – Огаста могла упоминать о них, когда болтала в постели с этим сукиным сыном. Удостоверение он предъявлять не собирался. На бляхе его имени не было. Кроме названия участка и герба города, там стояло только «Детектив» и регистрационный номер Клинга.

Мужчина распахнул дверь.

Белый, лет шестидесяти, в майке и мешковатых хлопчатобумажных штанах. Он окинул Клинга взглядом и сказал:

– Я Генри Уоткинс, управдом.