А он уже был обнажен: она помогла ему избавиться от сапог и брюк. А поскольку их глаза уже привыкли к темноте, они хорошо видели друг друга.

Она потянулась к нему, и в ее глазах не читалось ничего, кроме желания. А Джек жаждал снять с нее привычные доспехи, чтобы найти под ними чувственную женщину, которую мог бы ласкать, гладить и довести до невероятных высот экстаза. Завоевать. И наконец сделать своей.

Подобные собственнические инстинкты тоже были ему не знакомы. Никогда раньше он не испытывал ничего подобного. И сейчас она смело обняла его, а он наградил ее головокружительным поцелуем.

Оба прекрасно сознавали, чего хотят.

Он уложил ее на шелковое покрывало и сам лег рядом. Накрыл ее своим телом. Раздвинул бедра и устроился между ними. Сжал запястья и поднял ее руки над головой. И впился в губы, предъявляя на нее свои права. Отмел все преграды, чтобы взять от нее все, что пожелает. Куда девалась чарующая маска светского джентльмена? Сейчас он был самим собой: далеким от цивилизации воином. И брал, брал то, о чем мечтал. Возможно, то, в чем нуждался.

И Клэрис не отступила, ответив на поцелуй. Встретила его на полпути. Сравнялась с ним. Бросила вызов.

Поцелуй оказался огнеопасным. Пламя ревело в его голове и теле, лизало душу. Его бедра поднялись словно сами собой, возбуждая, направляя, соблазняя…

Тихо охнув, он отстранился, приподнялся на локтях, долго смотрел на ее грудь, а потом нагнул голову и припал к ее соскам, словно умирающий от жажды.

Клэрис жалобно вскрикнула. Не думая ни о чем, не тревожась ни о чем, только чувствуя и ощущая. И эти ощущения вливались в нее с каждым тянущим движением его губ и молниеносно впитывались. Она захлебывалась ими, приветствовала их, открыла им сердце и душу. И купалась в них, счастливая тем, что она женщина. Счастливая тем, что наконец полностью и окончательно стала собой.

Он снова переменил позу. Освободил ее руку и просунул свою ладонь между их телами. Нашел ее. Коснулся. Погладил, нажал в том месте, где она была горячей, влажной и скользкой. Она приготовилась испытать снова поразительное ощущение, как в тот раз, когда его палец дерзко проник в нее.

Но он отнял руку. Поднял голову. Переместился чуть выше. Снова отыскал ее губы, сжал ногу и отвел ее в сторону. На миг откинулся назад и стал входить в нее.

Клэрис потеряла голову. Она пыталась дышать, пыталась расслабиться и позволить этому случиться. Впустить его. Он вошел глубже, и мириады новых ощущений ошеломили ее. Все ее существо сосредоточилось на медленном, мощном, неумолимом проникновении его тела в ее. Медленном, упорном, неумолимом завладении.

Осознание этого ознобом прошло по спине Клэрис. Пальцы хищно сжались, а тело выгнулось дугой. Не в сопротивлении, в старании удержать его.

Его руки скользнули вниз, сжали ее ягодицы, удерживая бедра на месте, под ним. Один последний выпад — и он оказался глубоко в ней, а она никак не могла отдышаться. Острый взрыв боли — все, что она почувствовала в первый момент, но легкие словно сжались. Теперь Клэрис вбирала воздух из его губ, в поцелуе, вдруг показавшемся единственной точкой опоры в изменившемся мире. Мире, где правили ощущения, где царствовало наслаждение, где эмоции возникали и исчезали, кружась как в калейдоскопе, и тянули ее вниз… В мире, в котором существовали только он и она, ставшие единым целым на кушетке. В свете луны.

Он был твердым и тяжелым, сильным и таким властным… в ней. Закрыв глаза, он делал выпад за выпадом. Проникая все глубже. Стон наслаждения сорвался с ее губ. Он снова вонзился в нее, и звуки послышались снова, на этот раз более отчетливо.

Клэрис чувствовала его удовлетворенность, решимость вести ее дальше по пути блаженства. Он лег на нее и позволил почувствовать свой вес, жесткость волос, тершихся о ее набухшие груди, задевавших за соски, когда он выходил из нее и снова вонзался.