— Спасибо, что заставила меня научиться плавать, — вспомнил я.

Она махнула незагорелой рукой:

— Меньше всего я хотела, чтобы это пригодилось тебе в таких обстоятельствах.

— Получается, что всегда нужно предполагать такие обстоятельства.

Мы замолчали, глядя на грязный песок у наших ног. Еще недавно он был золотистым, как… Впрочем, все вокруг напоминало мне Алисию. Это она была жемчужиной Андаманского побережья.

«Простит ли она мне тот ужас, что ей пришлось пережить из-за меня, — в который раз спросил я себя. — Если она действительно прилетела на Пукет ради меня… Невозможно поверить в это! Почему она до сих пор никак не проявила своей любви? Зачем ей понадобилось сделать это именно здесь?»

Вообще-то я понимал зачем. Здесь, в этом вчерашнем раю, было все, что приподнимает любовь на уровень романтики. Алисии хотелось, чтобы наши главные слова прозвучали под пальмами возле нежно шепчущего моря. Разве она могла представить, что оно обрушится на нее с яростью взбесившегося зверя?

— Чем мы тебя так разгневали? — спросил я у водной глади, которая опять была безмятежна.

Вместо ответа я вдруг услышал вкрадчивый перезвон телефона. Не моего, он утонул, когда я нырял за Алисией. В больнице мы оставили номер телефона моей мамы.

Я вскочил, пока она извлекала трубку из сумки, валявшейся рядом. Я не мог сидеть и ждать, когда нам скажут, что Алисия… Что они скажут?

— Что? — не выдержав, крикнул я, хотя мама еще продолжала что-то выслушивать.

Она сделала строгое лицо и погрозила мне: «Не мешай!» Потом сказала кому-то:

— Мы вам бесконечно признательны. Я все поняла. На два слова. Разумеется.

И протянула мне маленькую трубку. Она сразу же чуть не выскользнула из моей руки, оказывается, ладонь вспотела от волнения.

— Алло?

Голос у меня дрогнул и сорвался. Но я уже успел услышать другой — самый желанный, самый красивый, хоть и немного слабый.

— Кевин?

— Алисия! — заорал я на весь берег. — Как ты, солнышко? Можно приехать к тебе?

Другим ухом я услышал, как хмыкнул отец:

— Интересно, на чем он собирается ехать?

Надо заметить, он не слишком горевал по своей «Вольво», потому что найти ее на Пукете не составляло труда. Не могли же ее вывезти отсюда!

Я отошел от родителей подальше.

— Кевин, — опять раздался голос Алисии. Такой живой, самый волнующий голос.

Мне с трудом удалось вымолвить:

— Да, милая?

— Ты спас меня, Кевин? Это правда?

— Ерунда. Я просто вытащил тебя из воды.

Она убежденно повторила:

— Ты спас меня.

— Главное, что ты жива. Это самое-самое главное!

— Но…

Я насторожился:

— Что такое?

Меня вдруг пронизал страх: а что, если за ту четверть часа, что Алисия пробыла на яхте с Гарри, она успела влюбиться в него? И теперь она не представляет, как сказать мне о том, что жизнь без него не имеет для нее смысла. Знает ли она, что Гарри погиб? Вряд ли. Кто мог сказать ей об этом? Тогда она сообщит мне кое-что другое, но для меня не менее безнадежное…

Я даже закрыл глаза, приготовившись принять этот новый удар. Но Алисия пробормотала:

— Я недостойна тебя, Кевин. Ты не все знаешь… Я ведь солгала тебе.

Страх отхлынул от моего сердца. Я смог глубоко вздохнуть. Никогда еще мне так легко не дышалось.

— Алисия, это ты о своей сестре?

— Как ты догадался, Кевин? — громко ахнув, спросила она испуганно.