Господи, что она делает? Зачем произносит его имя?..

Через секунду Кейн почувствовал, что тонет в волнах теплого шелка ее губ.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Кейна несло в каком-то безумном водовороте грез.

Застонав, он все сильнее сжимал ее в объятиях. Феба прильнула к нему, будто цветок, расправивший свои лепестки навстречу долгожданному солнцу. Тепло-влажный язык Фебы сводил его с ума. Он чувствовал все совершенство ее тела сквозь тонкий шелк сорочки.

Точеные бедра Фебы раскрылись ему навстречу. Кейн неистово ласкал ее, не веря, что это происходит наяву, что это не одна из его безумных фантазий.

– Господи, Кейн, ничего не изменилось, – пробормотала Феба, не отрываясь от его губ.

Кейн резко отпрянул от нее, словно ударенный током. Все изменилось. Он недостоин этой великолепной женщины.

– Извини меня, я не должен был этого делать, – прохрипел Кейн чужим голосом.

– Извини?! Это все, что ты можешь сказать? – взвилась Феба, жадно хватая воздух губами.

Все повторялось по старому сценарию: он опять сбегает, бросает ее именно в тот момент, когда она готова была вновь поверить ему, отдать себя всю без остатка.

Трус!

– Убирайся! Вон отсюда!

Кейн невольно залюбовался ею.

Она была бесподобна в своей ярости: лицо, пылающее негодованием, сверкающие зеленые глаза, соскользнувшая с плеча тонкая бретелька, разметавшиеся по плечам рыжие волосы.

– Я не позволю тебе сделать со мной то же, что девять лет назад!

– Тебе не о чем беспокоиться, я тоже не позволю себе больше так расслабляться, – бросил Кейн, вскочив с кровати и направляясь к двери. – Если можешь, прости меня, – повторил он, не оборачиваясь.

– Хватит уже извинений! В следующий раз не утруждай себя заботой обо мне. Сама справлюсь со своими кошмарами!

Слова Фебы полоснули Кейна ножом по сердцу, но он не мог ее осуждать. Сам виноват. С того момента как их губы соприкоснулись, он знал, что это ни к чему хорошему не приведет.

– Завтра с утра дверь починят.

Феба слышала удаляющиеся по коридору шаги. Она хотела догнать его, выплеснуть ему в лицо всю свою боль, всю свою злость. Слезы обиды жгли ей глаза.

Черт с ним! Пускай убирается!

Она сбросила покрывало, натянула на себя одеяло, повернулась на бок и закрыла глаза.

Господи, но здесь повсюду его запах!

Феба яростно вышвырнула подушки с кровати, следом полетело одеяло. Как раненый зверь, Феба металась по пуховому матрацу. Больше нечего было выкидывать, но она все равно не могла избавиться от пьянящего ощущения, что он рядом. Так можно сойти с ума! Она распахнула дверь на балкон и рванулась навстречу прохладной свежести ночи.

Воздух был полон ароматом жасмина, который напомнил ей детство.

Феба выросла в маленьком городке на юге от «Девяти дубов». Она была страшной непоседой, постоянно уходила далеко от дома, потому что не могла смириться с неизвестностью и вечно мучилась вопросом: а что скрывается за этим или следующим холмом?

Ее постоянно влекло к перемене мест. Именно поэтому она перебралась в Лос-Анджелес после окончания школы, хотя писать могла где угодно. Она всегда искала свободы, жила, не строя далеких планов, а импровизируя. Так веселее.

Здесь же все по правилам. Кейн заперся в «Девяти дубах» и никого не впускает в свой мир. Он только что попытался нарушить привычный ход вещей. Она с тоской посмотрела на кровать. Но что-то ему помешало. Страх, наверное. Ну конечно, он боится самого себя.

Феба мысленно сравнивала Кейна с другими мужчинами, которые были в ее жизни, но ни один не вызывал в ней такую бурю эмоций.

Его что-то мучает. Тоска по умершей жене? Нет, чувствуется, что это нечто большее, нечто внутри него.