Кейн незаметно вздохнул. Слава богу, она не сердится на него!

– Помнится, ты никогда не любила, чтобы тебе указывали, что делать.

– Это точно, еще в детстве постоянно ругалась с родителями по этому поводу. Не могла и не хотела подчиняться! За это меня наказывали и старались прослеживать каждый мой шаг.

Кейн кивнул.

– Мне знакомо это чувство. Когда я был маленьким, меня контролировала куча прислуги. – Он помолчал. – Я тоже не люблю, чтобы мне указывали.

– Ну, это само собой, ты же босс, – подмигнула Феба.

– Тем не менее я не всесилен.

– Да брось ты, скажи, кто может помешать потомственному владельцу «Девяти дубов» сделать то, что он хочет?

Кейн увлеченно сдабривал майонезом свой сэндвич.

– То есть ты утверждаешь, что я испорчен властью? – уточнил он.

– Именно так, – кивнула Феба, передавая ему тарелку.

– Почему-то мне кажется, что назревает масштабная нравоучительная лекция, – проговорил Кейн, обращаясь к своему сэндвичу.

Феба вытащила из банки маленький огурчик и сунула его в рот.

– Вообще-то я не любительница читать нотации, но если ты просишь...

– Нет, спасибо.

– Трус.

Такое обвинение явно не понравилось Кейну.

– Я не трус, но...

Морщинка, прорезавшая его лоб, не испугала Фебу.

– Тогда слушай! Ты привык, что все вокруг пляшут под твою дудку.

– Конечно, кроме тебя? – усмехнулся Кейн, понимая, что как раз независимость Фебы и привлекает его больше всего, но сдаваться он не собирался. – Ты хочешь, чтобы все были такими же, как ты, свободными? – спросил он, впиваясь зубами в сэндвич.

– Именно!

Кейн чуть не подавился от подобной самоуверенности.

– Видишь ли, – продолжала Феба, – жизнь слишком коротка, поэтому надо стремиться к тому, чего действительно желаешь и можешь добиться.

– Но ты прячешься здесь, в «Девяти дубах», вместо того чтобы идти к своей цели, – парировал он.

– Да, я прячусь. От прессы и телефонных звонков. А ты сам разве не похож на страуса, запихавшего голову в деловые бумаги и делающего вид, что так и должно быть? Почему ты не покидаешь свое поместье вот уже пять лет?

Лицо Кейна мгновенно изменилось. Он помрачнел и замкнулся в себе. Как будто захлопнул дверцу в свою душу, подумалось Фебе.

– Хватит психоанализа, – отрезал он.

Феба невольно залюбовалась им. Высокий, красивый и широкоплечий, он излучал необыкновенную силу, даже тоска в глазах придавала ему особое очарование.

– Ты сам начал эту тему, – тихо произнесла она.

– Да, и уже жалею об этом.

– Ты очень любил ее?

Кейн полоснул ее пронзительно-ледяным взглядом.

– Кого?

– Лили. Твоя жена, наверное, была чудесным человеком.

Он нахмурился.

– Послушай, Феба, ты действительно думаешь, что я до сих пор не могу смириться с ее смертью? – Да что удивляться, все так думают. Но Кейн не хотел, чтобы Феба верила в эти сплетни, в то же время и правду ей не скажешь.

– Ну... да... то есть нет, короче, я до сих пор в некотором роде не уверена в твоих чувствах к Лили... Сюзанна уверена, что ты не в силах пережить утрату и поэтому ведешь такой образ жизни, и...

– Сюзанна ошибается.

– А как ей не ошибаться, если ты не желаешь ничего объяснять? Замкнулся в себе, как бирюк, и хранишь гордое молчание.

– Ни ей, ни тебе это незачем знать, – сказал он холодно, глядя куда-то вдаль.