– Жалею. Но не о том, что стала Жнецом, а о том, что… всё получилось так глупо. Я столько готовилась к этой первой своей Жатве, столько мечтала о том, чтобы отомстить…

Она замолчала, видимо, спохватившись, что начала изливать душу перед заклятыми врагами.

– Кому отомстить? – спросил я.

– Неважно. Всё равно всё кончено. Вы перечеркнули все мои надежды. Я подвела отца… дважды.

– Ой, ну расплачусь сейчас! – скривила жалостливую мину Хестия.

Регина метнула в неё презрительный взгляд, кажется, способный прожечь стену. Несмотря на то, что она сейчас была измождена и напугана, во взгляде этом, в повороте головы, в прочих жестах чувствовалось нечто такое… Особенное. Порода, что ли. Все-таки все эти разговоры о благородном происхождении – не пустой звук.

– Веселись, веселись. Тебе и твоим дружкам сегодня повезло больше, – ровным голосом произнесла она. – Но это не отменяет того факта, что ты никакой не Жнец. Ты всего лишь воровка, разбойница и кровожадная убийца. Может, потому и пытаешься очернить других Жнецов. Судишь всех по себе. Но скольких людей ты сама погубила? Ты – настоящее зло во плоти. Жаль, что Аксис рождает подобных чудовищ.

Хестия, как ни странно, выслушала весь этот пассаж до конца – спокойно, с легкой усмешкой.

– Родилась я вовсе не на Аксисе. Но ты права, сладкая. Чудовищем меня сделал именно ваш мир.

– Ты не с Аксиса? – переспросил я. – Откуда же?

– Отсюда, – дернула она плечом. – Из Пасти. Мне было лет шесть-семь, когда на наш мир обрушилась Жатва. Я уже очень плохо помню ту, старую жизнь, и каков был мой прежний мир. Какие-то обрывки воспоминаний иногда являются во снах, но я не уверена, что это не просто фантазии.

Хестия снова достала медальон и, не раскрывая его, сжала в ладони. О чем-то задумалась, и пара минут пролетела в тишине. А потом она вдруг начала рассказывать – негромко, глядя в одну точку перед собой.

– Жнец дома Ортосов нашёл нас с матерью в самом начале Жатвы, когда ещё бушевали отголоски бури. Увел нас в эту жуткую пирамиду со светящейся верхушкой, и мы погрузились в странный сон. Очнулись, когда уже всё кончилось. Мы были в Хвостовом бастионе крепости Дозора. В месте, называемом Отстойник. Туда отправляют бракованных гелотов.

– Бракованных?

– Жнец поторопился, отправляя нас в пилон. Плохо осмотрел. И я, и мама оказались заражены игнисом. Ничего особо серьезного – красные пятна на коже. Но это ведь Красная порча. Она может пройти, как сыпь, через пару дней, а может изуродовать человека до неузнаваемости. Так что Жнец не стал рисковать и просто продал нас за бесценок коменданту Хвостового гарнизона. Как порченый товар…

Она всё больше погружалась в воспоминания. Остекленевшие глаза смотрели невидящим взглядом перед собой, губы изогнулись в кривой усмешке. Пальцы её медленно поглаживали дешевый медный медальон.

– Гарнизон праздновал завершение турнира. Комендант выкатил солдатне пару бочек вина. Они пьянствовали весь вечер, а потом им захотелось поразвлечься. И они вспомнили про нас. Выволокли из клетки, утащили на конюшню и… Это, кажется, продолжалось целую вечность. Они насиловали мою мать у меня на глазах, и всё это время она умоляла их увести меня. Впрочем, они всё равно не понимали нашего языка. Да и до меня со временем дошёл черед.

Лицо её на этом моменте исказилось, напоминая злобную оскалившуюся маску.

– Мама сумела выхватить нож из-за голенища одного из них, и всадила его в глотку тому, кто залез на меня. Кровь хлынула мне на лицо, и я словно ослепла. А когда пришла в себя – она была уже мертва. Меня один из солдат тоже придушил и выбросил в навозную кучу, забросав сверху.