Аманда вернулась в дом, прошлась по всем комнатам, вышла опять на крыльцо, обошла дом по второму кругу, пока не заметила, как что-то блеснуло на окне. Она подошла ближе. На подоконнике большого окна лежала подвеска дочери – серебряный кулон с лунным камнем на тонкой цепочке. Цепочка была не оборвана, и замок тоже цел, его просто сняли с неё и аккуратно положили на это самое место. Как знак. Для кого? Для неё? Но кто оставляет улики…

– Как дела? – услышала она за спиной и обернулась.

Это был Феликс Мэйси.

– Эбигейл не пришла?

Этот Феликс, всматривалась она в него, он всегда ей казался каким-то странным.

– А где ты был до того, как привёз детей? – пошла она на него.

– На работе, – удивился Мэйси, чуть отступив. – Так Эби ещё не вернулась?

– Это ты! – кинулась она на него, схватив за ворот рубашки. – Это ты похитил её!

– Ты с ума сошла, – разжимал он её цепкие пальцы. – Сначала ломишься к нам в дом, потом бросаешься на меня! Я был на работе, понятно! У меня доказательства есть! Заехал после офиса за двойняшками и сразу домой…

Аманда не слушала его больше, она смотрела на кулон, сжатый в своём кулаке, и на эту цепочку…

Когда слёзы уже не застилали глаза, она наконец разглядела, что этот кулон был какой-то другой.

– Давай вызовем полицию, – пришёл в себя мистер Мэйси, когда Аманда наконец отпустила его, – они-то уж точно разберутся.

Она стояла около дома и всматривалась в серебряную подвеску, а потом молча развернулась и так же тихо ушла.

– Ты звони! – крикнул ей Мэйси. – Если нужна будет помощь…

Аманда закрыла за собой дверь и зажгла свет в прихожей. Кулон был действительно тот, вот только серебро потемнело, и проба на застежке уже почти стёрлась. Да, это был тот кулон, только гораздо старей…

Глава 2

Жена Виктора Флетчера не вставала с кровати уже вторую неделю. Она лежала в своей постели и только смотрела в потолок. Сначала он списывал всё на простуду, потом на те самые дни, но неделя сменяла неделю, а ничего не менялось.

Он жевал сухие хлопья, которые не размокали даже от молока, и щелкал замасленным пультом.

– Дорогая, я приготовил завтрак! – крикнул он в пустоту. Пустота кивнула безмолвием, и он кивнул ей в ответ.

«Может, у неё кто-то есть», – ненароком подумал Виктор, и от одной только этой мысли заболело в зубах. Жена его брата так же ушла, сначала молчала, потом запиралась в комнате, ей нужно было больше пространства, она говорила, что искала себя. Вскоре она нашла какого-то парня и подала на развод. «И когда люди становятся чужими?» – думал Виктор, мешая жёлтые хлопья, смотря в зеркальную дверку микроволновой печи. Все нормальные зеркала Кэтрин убрала ещё год назад. Ей казалось, она резко стареет, ему казалось, она сочиняет, но сейчас, посмотрев на себя, и он заметил пару новых морщин – эти углубления в щеках уже никуда не уйдут. Ему думалось, его жена сочиняет себе болезни. Сначала она говорила, что у неё болят почки, потом поджелудочная железа. Они обратились к доктору, к двум докторам… С почками оказалось всё в порядке, как и с поджелудочной железой, но Кэтрин не унималась.

– Это симулятивное расстройство, – сказал как-то доктор, – возможно, вашей жене не хватает внимания. Вам нужно больше времени проводить вдвоём.

«Как будто ему хватало внимания», – подумал тогда мистер Флетчер, он же не придумывает себе ничего. Хотя, по правде сказать, у него всё чаще болела голова, да у кого она не болела.

– Дорогая, завтрак остынет! – окликнул он жену опять.

«Женщины, – думал он, – чего только не насочиняют».