– Для чего вам нужны были женщины?

– Для продления человеческого рода.

– А как же искусственное выращивание детей в инкубаторе из уже оплодотворённой яйцеклетки?

Профессор посмотрел на сержанта как на идиота.

– Я вас умоляю, наука ещё до того не дошла.

– Но вы говорили…

– Я много чего говорил, чего не скажешь ради своей идеи.

– Значит, вы решили оплодотворять всех женщин два раза в год?

– В первые два года, да. А когда всё пошло гладко, то и три раза.

– А после изъятия плода возвращали их обратно в город?

– Да.

– Какой срок был у изъятого плода?

– Три месяца. Такой плод нам уже удалось сохранить.

– И они не заметили, что время идёт по-другому? Что уже не лето, а осень, например?

– В этой части материка всегда лето или ранняя осень, в общем, что-то среднее между тем и другим. К тому же после произошедшего катаклизма погода так изменилась, ничто уже не подчинялось привычному ходу вещей, потому и не удивляло уже никого.

– Но всё же, как вы заставили их, – он взял паузу, – как вы заставили нас поверить, что между вчера и сегодня прошло не три месяца, а день?

– Это не так уж и трудно. Сначала вы всех усыпляете, а после меняете дату в календарях и на всех электронных устройствах. Вот только у нас была одна небольшая проблема.

– Какая?

– Дети. Эти женщины и семьи, жившие в городах, были с детьми. Ты можешь обмануть время, но не когда рядом с тобой ребёнок. Это, чёрт возьми, живые часы, они так быстро растут…

– И вы решили отобрать у них детей?

– Да.

– И заменить на таких же?

– Так было спокойнее – и нам, и семьям. Некоторых детей мы вернули отцам, работавшим у нас. Других же определили в нашу школу.

– Но почему вы не вернули мужьям их жён?

– Нам нужны были женщины, – сказал он ещё раз.

– Ах да. Как инкубаторы.

– Вы надеетесь меня пристыдить?

– Думаю, это уже невозможно. Так как же дети? – не прекращал допроса сержант. – Они не помнили ничего? Сколько они прожили с родителями после катастрофы, прежде чем вы их забрали?

– Около двух месяцев, не больше, пока мы решали, как поступить. Потом погрузили всех в сон и забрали детей себе, а ещё через полгода, пока все всё ещё спали, вернули родителям их точные копии.

– За это время вы и создали своих андроидов?

– Разработку человекоподобных андроидов начали задолго до новостей о возможной катастрофе. За десятилетие до того над ними уже трудились другие учёные, которых я также переманил к себе, но для иных целей. Я думал, андроиды заменят людей на производстве и в других рабочих профессиях, не требующих большого ума, а получилось так, что они пригодились нам для куда более важного дела. – Профессор не обратил никакого внимания на осуждающий вздох сержанта и продолжил: – Осталось создать лишь неотличимые от оригинала лица и тела – начинка, как я уже сказал, была давно готова. Конечно, первые копии были не всегда удачны, но вскоре мы заменили и их на новые, более совершенные экземпляры.

– Значит, дети не помнили ничего?

– Чего именно?

– Как жили в Мэйленде с родителями и матерями.

– После такого сна и память похожа на сон. Детям, рождённым в Мэйленде, к счастью, их было немного, мы сообщили, что трагедия не обошла и их город, а детям из других мест пришлось сказать, что при эвакуации их родители погибли. К сожалению, на многих детей препарат повлиял так сильно, что они забыли даже своих отцов. Но со временем быстро к ним привыкли.

– А как же отцы, что вы сказали им, когда вдруг вернули детей?

– Сначала мы им сказали, что их жёны с детьми пропали или погибли при эвакуации, а потом радостно сообщили, что нашли детей в одном из других уцелевших городов.