– Мама? – Мистер Одли задавил в своём голосе слёзы. – Маму мы ещё не нашли…

Улицы наполнялись людьми. Одни захватывали полицейские машины, другие кричали на полицейских, третьи вытаскивали из домов жильцов, заполняя спящими телами весь придорожный газон.

Динамики на столбах снова включились.

– Идите к чертям! – зашуршало из них. Потом послышались выстрелы, что-то тяжело грохнулось на пол, и радио отключилось.

Из чёрного фургона с антеннами, что всё это время стоял недалеко, вытащили Альберта Хольцмана. Ему заломили руки и вели по земле.

Николас подошёл к учёному и со всего размаху ударил того под дых.

– Как выключить этот газ?! – кричал он ему в довольную рожу.

– И не надейся, что я отвечу, сукин ты сын!

Но после пары ударов он всё же ответил.

Газ ещё стоял в домах, хотя его подачу уже перекрыли, людей всё ещё выносили. Хольцман, прикованный наручниками к двери своего же фургона, нервно озирался по сторонам.

– Я возродил жизнь! – кричал он толпе. – Я спас эту чёртову землю! Идиоты!

Полицейский, стоявший рядом, заткнул его рот платком. Тот что-то ещё промычал, но вскоре замолк.

Все, кто приехали с ним, также вытаскивали несчастных. «Скорые» с мигалками ехали позади вновь прибывавших гражданских машин. Казалось, здесь уже был весь их научный город. Люди искали родных среди спящих обездвиженных тел, мечась от одного к другому.

– Нора Одли, – Николас подбежал к полицейским, – мне нужно найти Нору Одли!

– Простите, я не отсюда, – пожал плечами один, – здешние, похоже, тоже в отключке.

– А где здесь полицейский участок?

– Вон там, – указал сержант на парковку полицейских машин.

– Точно! – Ник ударил себя по лбу. После этой кошмарной ночи он почти не соображал.

– Эй! – окликнул его полицейский. – Кто это всё устроил?

– Один помешанный псих!

Интерлюдия

– Слава о нашем городе разлетелась молниеносно. Быстрее, чем я ожидал. Нас даже показывали по телевидению, пару раз приезжали репортёры. Мы прослыли шайкой сумасшедших учёных, строящих никому не нужный ковчег. Но все из нас знали, что перед нами стоит настоящая миссия – миссия по спасению мира после его конца.

– Вы понимали, когда точно произойдёт катастрофа? Когда именно это случится?

Хольцман смотрел в мутное стекло камеры допроса. Он знал, что за ним были люди, он знал, что для них он был монстром. Он знал, что самая быстрая метаморфоза благого намерения в чудовищность и беспощадность происходит тогда, когда вопросам вечности противостоят чувства отдельных людей. Этот мир так и будет тонуть в любви, в ложной привязанности и искусственных идеалах. В конечном итоге приземлённость человеческой личности всех и придавит к земле.

– Вы знали, когда произойдёт катастрофа? – повторил свой вопрос сержант. – У вас были точные даты?

– Мы организовали несколько экспедиций, лучшие вулканологи месяцами работали на местах, учёные приезжали даже с семьями, и, надо сказать, прогнозы не так устрашали. По последним подсчётам, мог проснуться только один вулкан, мы даже установили точную дату – это должно было случиться через год. Но в последний день экспедиции изменилось всё…

Хольцман замолчал. Давно забытая дрожь, порождённая настоящим звериным страхом, опять напомнила о себе. Сколько раз он потом видел тот день в кошмарах, сколько раз он пытался его забыть…

– Профессор, – сержант смотрел на него выжидающе.

– Мы почувствовали толчки не сразу, – продолжил Хольцман, чуть придя в себя.