– Да их до черта, – сказал Михаэль.

– До черта, – вздохнул Одли.

Когда так долго держишь всех во лжи, когда созданный тобой мир – один сплошной обман, больше всего на свете ты боишься не мародёров или убийц, ты боишься тех, кто несёт в себе правду, которую ты скрывал.

«И это всё против них троих?» – не верила своим глазам Аманда.

– Пусть попробуют нас найти, – сказал Ник.

– Всё равно ведь найдут, – вздохнул Михаэль, поправляя локоны дочери.

Николас Одли лишь улыбнулся, но ничего не сказал. На него было больно смотреть. Всё время, что они были знакомы, Михаэль только и слышал, что о его жене: Нора сказала бы то, сделала бы это… А теперь он держал на руках свою спящую дочь, тогда как Николас не нашёл никого.

– А их только прибавляется, – вздохнул Ник протяжно, – значит, ты говоришь, она может быть в полицейском участке?

Аманда кивнула и подошла к мужу.

Эбигейл лежала у него на руках как младенец, а он убаюкивал её, как тогда, в первый год её жизни.

«Моя дочь, – повторила она про себя, – как же ты выросла, Эби». Это они украли дочь у неё, каждый её новый день, каждый новый год её жизни, все дни рождения, все праздники и подарки, которые она могла подарить, все улыбки и все тревоги, они украли всю её жизнь. Аманда сжала в руке пистолет и подошла к окну, нацелив его на одну из полицейских машин.

– Нет, – Николас схватил её руку, – ты только выдашь нас!

– Но чего мы ждём?

– Когда всё разрешится!

– Может, ты уже скажешь, какой у нас план?

Динамик радиоточки на одной из больничных стен зашипел раздражающим хрипом, а после издал такой же раздражающий писк, перешедший в знакомый голос:

– Мистер Линч, мистер Одли, мы не знаем, в каком вы здании, но, уверяю вас, нам потребуется не более часа, чтобы это узнать.

– Хольцман, чёртов ублюдок! – процедил сквозь зубы Михаэль. – Я его за версту узнаю.

Эти динамики кричали откуда-то эхом, Аманда не могла понять, почему этот голос лился с разных сторон, пока не посмотрела в окно: этот голос хрипел с каждой улицы, с каждого динамика на столбе. Аманда и не замечала их раньше.

– Через десять минут, – продолжил шипеть голос, – если вы не сдадитесь, мы пустим газ снова. Я, честно сказать, не знаю, как это скажется на тех, кто уже получил первую дозу, думаю, не очень хорошо, но это не важно. Правда ведь, мистер Линч? Вы же не думали о безопасности этих людей, когда планировали эту идиотскую авантюру? Вы же не думали о спасении человечества? Вас вели лишь порывы собственного эгоизма. И кстати, насчёт десяти минут я соврал. У вас их всего пять. Отсчёт пошел…

Михаэль смотрел на часы.

Николас глядел в тёмное небо, будто оно должно было явить им спасение, но оно являло лишь бурю, надвигающуюся издалека.

– Что будем делать? – спросил Михаэль.

– Думаю, если мы спрячемся в подвале или… Подожди! Медсестра говорила, что в ординаторскую не пускают газ!

Михаэль тяжело поднялся, смотря на мирно спящую дочь. Ей никак нельзя было получить повторную дозу, он это понимал, но как же другие люди?

– А как же другие? – спросил он.

– Что?

– Все остальные, они могут умереть.

– А может, он и не собирается никого убивать, может, это всё блеф? – спросила Аманда. – Кого он тогда будет использовать в своих целях?

– Больше половины женщин этого города уже не смогут рожать, они для него бесполезны, как отработанный материал.