Виктор переключал канал за каналом, все передачи были об одном: о неожиданном синдроме, приведшем к замедлению регенерации клеток. Об этом твердили так упорно и на работе, и в новостях, что и сам Виктор уже почти поверил, хотя, может, они и правда старели быстрее, чем до того.

– Итак, мы начинаем нашу программу с нашумевшей темы, тревожащей всех – эпидемия преждевременного старения.

Виктор остановился на одном из телешоу.

Ведущий в синем костюме, с зализанной назад причёской и гримом, что виднелся через экран, стоял в центре студии.

– За последние пару месяцев к нам обратилось немало женщин с одной и той же проблемой. Им кажется, что их организм работает хуже, чем раньше, обмен веществ замедляется, а на лице появляются всё новые и новые морщины.

Виктор сделал звук чуть потише.

Никакой эпидемией он это не считал – по его мнению, старели все по возрасту, а то, что чувствовали себя хуже, так, собственно, когда оно было хорошо? После того что им пришлось пережить, после той катастрофы, неудивительно, что стресс сказался и на здоровье людей.

Эти журналисты, как обычно, раздули проблему из ничего.

– У нас в гостях пластический хирург известной клиники – Адам Хилл, – продолжил ведущий, направляясь к новому гостю.

Человек в тёмной рубашке поправил очки и кивнул.

Ведущий подошёл к нему ближе и сел рядом, ткнув микрофоном в лицо.

– Мистер Хилл, скажите, увеличилось ли за последнее время количество обращений к вам?

– Я могу сказать, что примерно в два раза.

Публика ахнула.

– И это не только женщины, но и мужчины, – уточнил доктор.

– Значит, люди не преувеличивают, когда говорят об эпидемии старения?

– Никто не молодеет, – улыбнулся доктор своей белоснежной улыбкой, – но то, что процедуры подтяжки лица стали проводиться чаще, чем, скажем, ещё год назад, это факт.

– С чем вы это связываете?

– Недосып, плохое питание, экология…

– Эпидемия?

– Эпидемия – это то, что заразно, – сказал доктор, поправив галстук.

– Но ведь стареют все.

– Всё же это происходит планомерно, быстрее, чем обычно, но планомерно. Мы не фиксируем случаев, когда вчерашний подросток вдруг стал стариком, такого нет. Но вот то, что люди тридцати лет выглядят на сорок, а сорокалетние на пятьдесят, такое встречается чаще.

– С нами ещё один гость, доктор медицинских наук, профессор…

На втором этаже послышался звук знакомых шагов.

Виктор прислушался.

– Кейт, ты уже встала? Мне скоро уезжать…

Он посмотрел на второго гостя по ту сторону экрана – профессора, лет шестидесяти или шестидесяти пяти. Мужчина с седой бородой и в толстых очках, с нестрижеными волосами в ушах и носу, вызывал у него куда больше доверия, чем этот пластический хирург с застывшей мимикой и пухлыми губами.

– Я могу точно сказать, что биологический возраст многих пациентов соответствует их фактическому, – начал профессор. – Никаких нарушений работы организма или некорректной работы каких-либо органов не было выявлено.

– Вы считаете эти темы искусственно созданными? – спросил ведущий.

– Женщины всегда волновались о возрасте, но сейчас изменилось время, – профессор недвусмысленно посмотрел на одутловатое лицо пластического хирурга, – и теперь о своей внешности беспокоятся ещё и мужчины.

– Я прошу прощения, сколько вам лет? – заёрзал на месте хирург.

– Мне? – не понял профессор.