Ходят слухи, что ближе к закату уроды научились выходить на улицы. Наверное, используют различные защитные крема, а может, и какие собственные разработки уже имеются. Но работают они лишь при слабом излучении, а вот от серебра защиты у них никакой.

– По два грамма за каждого, – озвучили нам стоимость постоя.

– Пожрать хоть дадите? – поморщился я.

– Морзе, твою мать, тебе здесь чё «ол инклюзив»?! Плати или обратно вплавь, ты порядки знаешь, – равнодушно пожал плечами Боцман.

– До обменника хоть пусти вначале, – буркнул я.

– Пиздуй, а подружка твоя пусть пока здесь постоит, – разрешил тот, и я направился в лавку к Митюгину.

Её организовали на корме. Раньше, когда мир ещё был нормальным, здесь располагался бар. Впрочем, он и сейчас там есть, просто вход с другой стороны, из жилой зоны. А по совместительству, Митюгин устроил с улицы приёмку, где можно не только сдать ништяки, но и прикупить всё самое необходимое, по мелочи, конечно. Основной магазин расположился на средней палубе.

– Здорова, Димон, – протянул я руку в окошко.

– Ох тыж… Морзе! Каким ветром? – с улыбкой ответил тот на рукопожатие. – Неужто снова за удачей?

– Да, есть одна наводка, – неопределённо ответил я и покрутил пальцами в воздухе. – Сколько дашь за это?

– Ты никак по жизни поднялся? – удивлённо приподнял брови тот, когда на прилавке появился кусок сушёного сердца. – Откуда дровишки? Кстати, это точно то, что я думаю? А то ходят иногда умельцы со свиными или говяжьими.

– Блин, Митюгин, я тебя хоть раз кинул?

– Ладно, не бзди, – ухмыльнулся тот. – Но ты сам понимаешь, проверить его я обязан.

– Да сколько угодно, – пожал я плечами, всем своим видом выражая уверенность.

На самом деле внутри всё сжалось, ведь я понятия не имею, правильно ли Света его высушила? Если в технологии была хоть какая-то ошибка, всё, его смело можно швырять за борт, да и самому туда прыгать.

Митюгин отщипнул пинцетом крохотный кусочек, затем раздавил его при помощи бензиновой зажигалки. После чего вытянул из ящика скальпель и тут же полоснул себя по руке между большим и указательным пальцами. Как только появилась кровь, он аккуратно собрал пылинки со стола и присыпал рану.

– Жжётся, – улыбнулся он и, спустя несколько секунд, стёр салфеткой кровавый потёк, рассматривая чистую, розовую кожу на месте пореза. – Шестьдесят граммов дам за него.

– А ты не прихуел часом?! – удивился я от такой наглости. – Да в городе за него смело можно сто пятьдесят просить!

– Ну, езжай в город, чё… – пожал плечами тот.

– Да не наглей, Димон, мы же с тобой не первый день знакомы, – пустился в торги я. – Ты же завтра его за две сотни какому-нибудь охотнику впаришь. Сотка.

– Это когда ты в последний раз у меня охотника видел, а?! С такими запросами, как у тебя, я с голым задом останусь. Восемьдесят и точка.

– Да ты с меня за ужин сейчас грамм десять сдерёшь, давай хоть девяносто.

– Восемьдесят и пожрать бесплатно. И это последнее слово, Морзе, у меня здесь не так круто дела идут, как у вас за стенами.

– Ладно, хрен с тобой, – скривив рожу, согласился я. – Курево есть?

– Шесть грамм за пачку, давать?

– Да ты вообще, что ли?! Откуда такие расценки у тебя?! Махорки сыпани на пятак.