Дальше я отправил Свету проверить сараи и задний двор, а сам, с Максом, пошёл осматривать деревню. Как всегда, выйдя из помещения, я зажал в губах сигаретный фильтр и чиркнул зажигалкой. После этого бросил взгляд на небо, прикидывая, сколько у нас осталось времени…

– Да чего тебе? – раздражённым тоном спросил я и переключил внимание на пацана, что теребил меня за рукав.

При этом его вид выражал огромный спектр эмоций, начиная от удивления и заканчивая страхом. Рот открыт, глаза выпучил, разве что пальцем не показывает. Пришлось переключиться на то, что вызвало подобный каскад ощущений, после чего у меня самого изо рта выпала сигарета.

У калитки стояла бабка. Старая совсем, хоть и не скрюченная в три погибели, но всё же очень уставшая от жизни. Я много злых за всё время повидал, и если молодых особей не так просто отличить от человека по внешнему виду, то со стариками всё иначе. Достаточно вспомнить Николая Ивановича, что оказался моим первым знакомым среди уродов. В общем, не выглядят они такими дряхлыми.

– Очешуеть, бля, – почти одними губами произнёс я. – Бабк…кхм. Бабка, тебе чего?

– Ничё, милай, пришла вот на гостей посмотреть, – проскрипела старуха. – Кто это такой, думаю, к Нинке пожаловал?

– Ты здесь живёшь, что ли? – от удивления я выдал очередной глупый вопрос.

– Живу, или ты слепой, сам не видишь?

– Макс, домой двигай.

– Ну дядь Саш… – умоляюще посмотрел на меня тот.

– Да ты не бойся, милай, я же не из этих, – усмехнулась бабка.

– Так… Стоп, – пробормотал я, собираясь с мыслями уже окончательно, даже сигарету с пола поднял. – Тебя как зовут, мать?

– Валентиной, – отозвалась та. – А ты, стало быть, Санька?

– Давай, баб Валь, рассказывай, – предварительно подтвердив кивком своё имя, наконец пришёл в себя я. – Как ты здесь выжила-то одна?

– Да я уж лет семь так живу, ничё, привыкла.

– А уроды? Не боишься, что сожрут?

– Я, милай, за всю жизнь на них насмотрелась, так что уже давно не боюсь.

– Та-ак, – я немного спустился с крыльца и уселся на ступени, после чего сделал глубокую затяжку. – Всё чудесатее и чудесатее. Может, чаю, баб Валь?

– Внучек, а ну, давай, до моего дома добеги, у тебя ноги молодые, – обратилась к Максу та. – Там на столе, в миске, под полотенцем, «Шарлотка» стоит, неси её к чаю.

– Стоять! – я едва успел схватить пацана за руку.

– Да я справлюсь, – слегка поморщился он.

– Маму предупреди, чтоб чайник поставила, я сам.

Я окончательно спустился на землю, распахнул перед бабушкой калитку и вначале запустил её к нам во двор. Только после этого сам покинул его территорию и, уже стоя за калиткой, обернулся.

– А дом-то какой?

– А ты увидишь, он там один покрашенный стоит, – отмахнулась та и заковыляла по лесенке.

– М-да, дела-а-а, – уже в который раз я позаимствовал фразу Рустама, затем ухмыльнулся, качнул головой и выбросил окурок. – Таких номеров я ещё не видел.

Несмотря на приподнятое настроение, по деревне я передвигался неспеша. В руке револьвер, вторая сигарета подряд в зубах, а глаза внимательно выхватывают каждую деталь у дома.