– Нет здесь больше никого, – поняла, баба Валя, о чём именно я говорю. – Лучше вон со шкафа коробку сними, там у Нинки покрывала чистые всегда лежат. На диван с креслами накинь, чтоб сидеть приятней. Да старые-то сними, дурень.

– Да понял я, – отмахнулся я от бабки-командирши.

В этот момент мимо неё прошмыгнул Макс, с двумя эмалированными вёдрами, наполненными водой. Он поставил их посреди комнаты, и бабка тут же поковыляла к ним, с тряпкой в руках.

– Всё, идите покурите, нечего тут топтать, чайник закипит, позовём, – небольшой, походный экземпляр уже потрескивал на огне от спиртовой таблетки.

Я пожал плечами и вышел, прихватив с собой парня. Уселся на ступени, прикурил и, продолжая криво ухмыляться, уставился поверх забора, на дом напротив. Макс уселся рядом и откинулся на локти, поглядывая на небо, которое уже потихоньку начало наливаться алым цветом.

– Ну и что думаешь? – спросил я пацана.

– Даже не знаю, – честно признался он. – На злую она не похожа, но странно всё это.

– Вот и я так считаю, – согласился с ним я. – Не просто странно, это полный пиздец. Как она здесь выживает вообще? И что значит: «Я за свою жизнь на них насмотрелась?» Да ей лет сто уже, а я что-то до недавнего времени ничего об уродах не слышал.

– Слышал, мы все слышали, просто считали их сказкой.

– Думаешь, они существуют давно?

– Вполне возможно, – пожал плечами тот. – Откуда-то они всё же взялись и почти такие, как в кино показывали. Бессмертные, кровь пьют, боятся солнца и серебра.

– Ага, вот только чеснок, распятие и вода святая, им похеру, да и осиновый кол в сердце, тоже вряд ли сработает. Кстати, по поводу бессмертия, это ещё тоже не факт, опять же, убить их всё-таки можно, значит не подходит.

– Ну, я образно, – покрутил пальцами в воздухе парень.

– Один хрен, необычно всё это и крайне странно.

– Ну, сейчас расскажет, наверное.

– Надеюсь, – выпустил я густой клуб дыма, поплевал на окурок и бросил его под крыльцо. – Тьфу ты, ёпт… Бестия!

От звонкого «тявк», я подпрыгнул на ступени. За штакетником внезапно появилась бабкина псина, видимо, по следу пришла. А уж чего-чего, лазеек у неё там наверняка целая куча. Ну хорошо хоть не орёт сейчас на всю деревню, однако смотрит с подозрением, хвостом неуверенно машет, словно бы думает: нормальные мы или всё же заслуживаем праведного гнева?

– Ух ты, собака! – оживился парнишка и спустившись с крыльца, подошёл к калитке.

Псина тут же отпрыгнула и даже зарычала, но затем Макс присел на корточки, протянул руку к щели и тихонько посвистел. Собака снова посмотрела на него с недоверием, но всё же неспеша подошла и с небольшого расстояния понюхала пальцы. После чего несколько раз взмахнула хвостом.

– Опять выбралась! – раздался голос хозяйки за моей спиной, и зверь тут же заработал хвостом, словно пропеллером. – А ну, иди домой!

– Тяв, тяв! – весело, с повизгивающими нотками ответила та, но даже не подумала убегать.

– Вот проныра, – отмахнулась от неё баба Валя. – Пойдём в дом, чайник вскипел.

* * *

– Вот так и живу, – закончила бабка свой рассказ.

– И что, так никто и не поверил?

– Ну а ты сам как думаешь? Просто так я по больницам столько лет промоталась? Годкам к шестнадцати поняла, что правды уже не добьюсь, да перестала все эти истории рассказывать.