Пора двигаться, подумал Джим, заводя грузовик и освобождая место на парковке. Поскольку она видела его машину только в темноте, у него была лишь пелена, а не маскировка. Поэтому пришлось ехать за двумя машинами позади нее и молиться, чтобы у таксиста не было привычки проскакивать на желтый свет.

Увязавшись за Девиной, он набрал номер, и когда нажал кнопку вызова, необходимая информация стала для него единственным приоритетом. Ему не придется делать ничего непосильного. Никакая жертва не была слишком великой или унизительной. Он снова приобрел цель, стал таким же решительным и непоколебимым, как выпущенная пуля.

– Захария, – сказал он, когда на звонок ответили.

Ублюдок Матиас тихо засмеялся.

– Клянусь, с тобой я разговариваю больше, чем с собственной матерью.

– Не знал, что она у тебя есть. Думал, ты из икринки вылупился.

– Звонишь, чтобы обсудить фамильное древо или же с какой-то целью?

– Мне нужна информация.

– А. Ты, как я погляжу, передумал.

– Но я хочу инфу на два имени. Не на одно. И не смогу приступить к заданию, пока не закончу то, над чем работаю в Колдвелле.

– А над чем именно ты работаешь?

– Не твоего ума дело.

Хотя Матиас получит достаточно четкое представление о том, кто имеет к этому отношение.

– Как надолго ты там застрял?

– Не знаю. Явно не на полгода. Может даже не на месяц.

Наступила пауза.

– Даю тебе сорок восемь часов. А потом ты мой.

– Я никому не принадлежу, говнюк.

– Да. Конечно. Жди е-мейл с деталями.

– Слушай, я не дернусь из Колдвелла, пока все не улажу и не буду готов. Так что посылай все, что заблагорассудится, но если ты думаешь, что отправишь меня за семь морей послезавтра же, чтобы кого-то прикончить, то закатай губу обратно.

– Откуда ты знаешь, о чем я тебя попрошу?

– Потому что ты и все, кто были до тебя, хотели от меня лишь одного, – сказал Джим хриплым голосом.

– Ну, может, мы бы и внесли разнообразие в твою работу, не будь ты так чертовски хорош в своем деле.

Джим сжал в руке телефон, решив, что если этот бред продолжится, то он повесит трубку по методу Вина.

Он прокашлялся.

– С е-мейл не получится. У меня больше нет ящика.

– Я в любом случае собирался послать тебе пакет. Ты же не думаешь, что я доверюсь Hotmail или Yahoo!, ведь так?

– Ладно. Я живу…

– Будто я не знаю твоего адреса. – Опять тот смех. – Я так понимаю, тебе нужна инфа о Марии-Терезе Бодро?

– Да, и…

– Винсенте ДиПьетро?

Чего и следовало ожидать.

– Нет. О Девине Эвейл.

– Интересно. Это случайно не та женщина, которая заявила, что из-за старого доброго Винсента угодила в больницу прошлой ночью? Погоди… да, это она. Вот оно, прямо здесь, на моем мониторе. С ужасными людьми ты водишься. Такими жестокими.

– Думаю, это шаг вперед, поскольку раньше моей компанией были тебе подобные.

Теперь же веселья поубавилось:

– Как там говорится? Глупо кусать руку, которая тебя кормит? Да, думаю, так.

– Я уж лучше застрелю, чем пущу в ход свои зубы. К твоему сведению.

– Я прекрасно знаю, как сильно ты любишь пушки, спасибо тебе большое. И вопреки твоему столь низкому мнению обо мне, у меня тут есть все на Марию-Терезу. – Матиас, к его чести, перешел к сути дела. – Гретхен Мур родилась в Лас-Видасе, Калифорния. Тридцать один год. Окончила Калифорнийский Университет в Сан-Диего. Родители скончались.

Раздалось шарканье и ворчание, будто Матиас пытался сменить позу, и мысль о том, что парню приходится иметь дело с хронической болью, чертовски нравилась Джиму.