Внизу Урбан Дэвис вновь принялся за молотьбу, слышатся его размеренные удары под бормочущие звуки церковного гимна. Что это он поет? «Приди, о ты, паломник неизвестный». Джеймс собирает вещи, спускается по приставной лесенке и прикладывает перчатку к лицу, чтобы не вдыхать пыль.

2

Пастор, его сестра, мистер Астик и Джеймс обедают за столом в гостиной, куда сегодня вечером приглашены фермеры-джентльмены. Остальных, попроще, согласно обычаю, будут угощать на кухне. Большую столовую, не использовавшуюся с Михайлова дня, зимой приходится протапливать двое суток, чтобы она как следует прогрелась, к тому же она чрезмерно велика для одной компании и чересчур изысканна для другой.

— Еще кусочек этого славного жирного барашка, мистер Астик? — Его преподобие в восторге от утренней охоты, принесшей в качестве трофеев двух крупных зайцев. Джеймс видел в кухне их истерзанные тушки.

— Нелл — это та серебристая сука, доктор, — ни дать ни взять настоящий леопард. Прямо бешеная. Еле-еле домой дотащилась — трясется вся и язык на плече.

— Позвольте наполнить ваш бокал, доктор, — говорит сидящая рядом с Джеймсом Дидо.

— Смотри, Дидо, не напои доктора, — предупреждает пастор, которому слегка ударил в голову предобеденный пунш. — Ему сегодня предстоит нас резать.

— Я думаю, доктор, — вступает в разговор мистер Астик, — врачи, как и пациенты, сами не прочь выпить перед операцией. Ибо мужество требуется и тем и другим.

— Мне подобные случаи известны, — говорит Джеймс, ковыряя мясо в тарелке.

— Но доктор Дайер таким никогда не был, — замечает его преподобие.

— Я хотел сказать, — продолжает мистер Астик, — что храбрость нужна не только тому, кого оперируют, но и тому, кто оперирует. Разве не так?

— Я был свидетелем, — отвечает Джеймс, — как одного очень почитаемого хирурга в известной больнице стошнило перед входом в операционную. Я видел, как врач с годовым доходом в тысячу фунтов сбежал посреди операции.

— Прошу вас, джентльмены, — говорит Дидо, постукивая вилкой по столу, — нас еще ждет пудинг.

— Совершенно справедливо, дорогая, — подхватывает пастор, — я мечтаю о пудинге миссис Коул с самого завтрака. Ха-ха-ха!

— Ты зубами выроешь себе могилу, братец.

— Раз уж ты ничего не ешь, сестрица, мне приходится есть за двоих. Когда вы сможете заняться нами, доктор?

— Когда вам будет удобно.

— В таком случае я сначала обчищу вас в «мушку», а уж потом вы отыграетесь на мне по-своему.

Над шуткой пастора смеется даже Дидо. Странным нервическим смехом.

3

Джеймс сидит в гостиной и читает, когда за ним присылают Табиту. Он уже четыре или пять раз прочел один и тот же пассаж из «Родерика Рэндома» — о том, как Родерик обхаживает престарелую мисс Спаркл, — но не воспринимает ни комичности, ни жестокости этой сцены. Даже теперь, когда все уже решено, он пытается придумать какую-нибудь отговорку, прислушиваясь к стуку тяжелых шагов пастора у себя над головой. На ломберном столике у камина рядом с картами его последней проигранной партии лежит аккуратный черепаховый футляр с ланцетами. Это футляр пастора, а раньше он принадлежал его отцу. Что сталось с футляром Джеймса — неизвестно. Должно быть, нашел себе место в чужом кармане.

В гостиную входит Табита:

— Мисс Лестрейд просит вас к ней подняться.

— Мисс Лестрейд?

— В еёную комнату, сэр, — и Табита неопределенным жестом показывает наверх.