К тому же сейчас мы владеем информацией, знаем врага в лицо, можем даже примерно предположить, где он находится. А нас вот так, на задворки. Руки так и чешутся взяться за новое дело, но начальству виднее.

Вскоре сеанс закончился, я выключил прибор, убрал антенну и отправился в дом. И самое отвратительное во всём этом было то, что я понятия не имел, заметили его наши или нет, и что теперь делать дальше? Ожидание и полное непонимание ситуации с каждой минутой раздражало всё сильнее, а теперь, когда появилась надежда, стало совершенно невыносимо. Нажраться бы, да у Штыка нет ни грамма алкоголя.

С другой стороны, нам бы радоваться покою, вот только всё дело в том, что он мнимый. Как только войска уродов сметут западные крепости, наша жизнь превратится в настоящий ад. Больше не останется островков безопасности, об оседлом образе жизни придётся забыть навсегда. Но и постоянные переезды не дадут никакой гарантии на выживание. А потому, зная, что у нас есть все шансы привести мир к шаткому, но всё же равновесию, прозябать на отшибе попросту невыносимо.

* * *

Мы играли в карты, когда снаружи раздался шум вертолёта. Я почти «укатил бочку» – на руках отличная комбинация из червонной масти, однако карты моментально полетели на стол, а я к выходу, подхватив на ходу ракетницу из рюкзака. О том, что это могут быть враги, я даже не думал, потому как на улице ещё не село солнце, хотя горизонт уже окрасился в розовые тона. Сердце учащённо застучало в груди. Ну наконец-то, надеюсь, Старый не просто в гости пожаловал, чтобы посмотреть на то, как мы устроились.

Даже не думая скрываться, я вышел на открытое пространство, поднял ракетницу вверх и выпустил зелёную, тем самым давая понять, что у нас безопасно. Однако, винтокрылая птица, прежде чем пойти на посадку, сделала ещё пару кругов. Скорее всего, пилот внимательно рассматривал местность, а может быть, и наличие опасности тоже.

Ветер от винтов устроил настоящую метель, когда вертолёт приблизился к поверхности. Шум просто невыносимый, особенно, если учесть, что на протяжении стольких лет нас постоянно окружает мёртвая тишина. Боковая дверца откинулась в сторону, и из брюха машины на землю спрыгнул силуэт, который, пригибаясь, поспешил мне навстречу. И надо признать, я был крайне удивлён, когда вместо Старого увидел Лёху.

– Вот так сюрприз, – усмехнулся я. – Сам Алексей Викторович пожаловал.

– Не ёрничай, Сань, – поморщился тот. – Или не рад меня видеть?

– Да рад, рад, – пожал я его крепкую руку, после чего дёрнул на себя и приобнял, – но всё же немного взволнован. Чему обязан?

– Случаю, – ухмыльнулся тот. – Остальные с тобой?

– Да, в доме, – кивнул я в сторону скрытой снегом хижины. – Только ты там особо не удивляйся, у нас не совсем здоровый хозяин. В общем, внимания не обращай.

– Разберёмся, – отмахнулся тот и двинулся к нашему убежищу.

Вертолёт заглушил двигатель, его лопасти всё ещё со свистом рассекали воздух, но шум стих уже в достаточной степени, чтобы подойдя к двери, мы смогли расслышать истерику Штыка. Видимо, по этой причине, остальные не вывалили на улицу следом, пытались успокоить психа. Мы без стука вошли внутрь, после чего я поспешил с помощью к остальным.

– Тихо, тихо, дружище, ты чего так разбушевался? – присел я на корточки перед хозяином, который раскачивался взад-вперёд, обхватив голову руками и выл во весь голос.