— Мам, собирайтесь, мы пока машину подгоним. Слышишь?

— Да слышу, я слышу! — крикнула та. — Идите уже.

— Ну пошли, чего встал⁈ — подтолкнул Клея Макс.

— Свет, ты это, прости меня… Зря я тогда не послушал…

— Да валите уже оба! — психанула та и вышла в другую комнату.

— Чё я такого сказал-то? — уставился на парня Клей.

— Ты здесь ни при чём. Это она из-за Морзе.

— Я, походу, чего-то не знаю.

— Пошли, по дороге расскажу.

Они выбрались из дома, как всегда, по привычке, вначале осмотрелись и двинули в сторону машины. Как Макс и полагал, Клей оставил её на самой окраине посёлка. Загнал во двор, прошёл через огород и уже зада́ми, скрываясь за заборами и домами, выбрался на второстепенную улицу. А заодно, как раз и руины колхоза осмотрел, где и обнаружил мёртвых наёмников.

Сейчас они с Максом возвращались тем же путём. Здесь даже старая колея осталась, которая сейчас полностью заросла бурьяном. Однако две параллельно идущие канавки говорили о том, что когда-то давно грунтовка довольно часто использовалась. Она как раз отходила от колхозной застройки и прямой линией тянулась вдоль задних дворов. Прежде чем забирать машину, Макс прошёлся до конца и убедился, что имеется нормальный съезд с основной дороги.

Старая, потрёпанная годами семёрка «Жигули» завелась далеко не с первого раза. Возможно, из-за плохого бензина, а может, ей уже давно пора на покой. Хотя в отличие от всех тех крутых, навороченных до безобразия иномарок, именно такие, древние, убогие с виду машины всё ещё помогали людям преодолевать большие расстояния. Им было всё равно, какого качества топливо залито в бак. Двигатель готов поглощать всё: хоть девяносто пятый, хоть семидесятый. А учитывая тот факт, что ничего лучше семидесятого было не найти, большинство новомодных машин попросту пришли в негодность. Их двигатели рассыпались, не выдерживая детонации. Вот так в ходу и остались лишь те автомобили, над которыми в мирное время все потешались, называя их тазами и вёдрами. Да и то, многие пришлось переделывать, выбрасывая из них высокотехнологичные инжекторы, заменяя те устаревшими карбюраторами.

В салоне воняло бензином, но эта болезнь всех классических моделей «Жигули». Некоторые народные умельцы как-то умудрялись побороть сей недуг, но насколько помнил Макс, таких машин он встречал единицы. Большинство так и воняли до самых последних дней пробега. Когда Клей тронулся с места, позади что-то отчётливо стукнуло на кочке. Правая задняя дверь отказывалась открываться. Возможно потому, что её нижняя часть прогнила до сквозных дыр и прикисла к кузову. А может, предыдущий хозяин её намертво заблокировал. Но даже такой транспорт гораздо лучше, чем идти пешком.

Они подъехали к дому и из него тут же выскочили мама с Анфисой. Последнюю завернули в одеяло, чтобы защитить от ультрафиолета. Светлана помогла ей забраться в салон, после чего влезла сама. Клей воткнул первую передачу, как следует разгазовал двигатель и, дёргаясь, едва тронулся с места. При этом машина едва не заглохла. Она и в самом деле не желала поглощать то дерьмо, что было залито в бак. А может быть, просто требовала нормальные руки, которые смогут всё отрегулировать.

Едва они проехали Гусь-Железный, как поднялся ветер. От его боковых ударов машину каждый раз тянуло в обочину. Через дорогу огромными клубами летела пыль и сухие ветки. Деревья со скрипом раскачивались, того и гляди завалятся прямо на проезжую часть. Вскоре прогрохотали первые раскаты грома, а горизонт затянули чёрные тучи. Затем на некоторое время всё стихло. Даже птицы перестали кричать. Попрятались, в ожидании буйства стихии. А та и не заставила себя долго ждать, обрушилась на землю крупным ливнем.

Скорость движения сразу упала до минимальной. Дворники попросту не справлялись с потоком воды, отчего видимость не превышала нескольких метров.