Отец быстро узнал, что способно убить подобных мне. Я научилась слышать сердца, и вскоре мы превратились в идеальную машину смерти. Стали командой, которой попросту нет равных.

Спустя пару месяцев за нами пришли. Изменённые быстро поняли, что от нас двоих можно получить больше пользы от живых, нежели мёртвых. В тот день голоса в голове стали просто невыносимы. Я возненавидела всё живое, несколько раз пыталась броситься на отца, но это было сродни тому, как атаковать стену. Именно в этот момент появились те, кто правил балом.

Разговор длился долго, и в итоге отец согласился работать на нас. Да, в тот день я уже чётко решила, на чьей я стороне. И тогда мне это казалось правильным, ведь так говорили голоса. Именно я повлияла на его решение. Но как я могла знать, что спустя четыре с небольшим года оно изменится совершенно в противоположную сторону. В те дни наша цель выглядела несколько иначе, не без посторонней помощи, как оказалось.

Нужно было видеть какими мы стали, после того, как ушли чужаки. Потерянные, без цели и средств к существованию. У нас остались лишь выжженные серебром подземелья и разрозненное, перепуганное до состояния безумия стадо. А ещё была жажда и желание жить. Никто не понимал, что нужно делать.

А вскоре, старая, правящая верхушка дала трещину. Их мнения разделились. Кто-то рвал майку на груди и призывал продолжить войну, пока ещё мы полностью не упустили инициативу. Ведь оставалось лишь слегка надавить, чтобы привычный мир рухнул окончательно. Другие были против, аргументируя это тем, что конечная стадия в эволюционном процессе. Ведь мы не можем иметь потомства. Люди нужны нам для выживания, не просто в качестве пищи, но и как инструмент размножения. Пусть они рожают потомство, а мы просто будем обращать его в себе подобных. Да и в человеческой пище наши тела нуждаются одинаково, а мы не в состоянии вырастить урожай, разводить скот. Хотя это, конечно, глупости. Я думаю, наш вид легко справился бы с этой задачей, даже если ухаживать за хозяйством мы могли лишь по ночам. Но тогда аргументы звучали вполне убедительно.

Оппозиция быстро набрала обороты, а цели и средства их достижения поменялись ещё раз. Теперь людей уже не рассматривали в качестве биоматериала, они вдруг стали соседями, друзьями. Политика постепенно отклонялась от изначального курса, и я понимала, что в лучшую сторону. Или даже более правильную. Но так было нужно, ведь никто не хочет меняться резко и сразу. Иным, точно так же, как и людям, на принятие правильного решения требуется время.

Я тоже не хотела меняться, всё чего-то ждала, размышляла. А всё ли правильно? А как на самом деле будет лучше? Но были и те, кто считал данную затею полным бредом, людей — всего лишь пищей. Некоторые сломались под напором большинства, другие отделились и по сей день не признают тех вещей, за которые борется Лига. Противостояние началось даже среди своих. Конечно, оно не было похоже на ту войну, что завершилась с уходом чужаков, однако мы продолжали гибнуть. Договориться с людьми так и не удавалось, ведь для них мы стали синонимом слову «враг» и не абы какой — кровный. И как мы ни пытались, вырваться из порочного круга взаимного уничтожения, ничего не получалось. Пока отец не решил взять бразды правления в свои руки. За пару месяцев мы смогли вычистить всех противников, что со стороны людей, что здесь, у себя. А дальше ты знаешь, потому как мы с тобой встретились.

* * *

— Да уж… Так вот кто на самом деле правит Лигой… — задумчиво пробормотал Макс. — И где он сейчас? Почему Грог так настойчиво просил его отыскать?

— Ты только не ругайся, ладно?

— Вот что ты за человек? — парень перевернулся на бок, положив голову себе на руку и посмотрел девушке прямо в глаза. — Зачем постоянно мутишь все эти закоулки? Неужели так сложно просто взять и поговорить?

— Разве ты слушаешь?

— Ну вот сейчас, вроде всё получается и довольно неплохо.