Тео усмехнулся ее недоумению. Он перестал удивляться хоть чему-то, что происходило между ними.

— И что ты думаешь, драгоценная? — Обхватив ее затылок ладонью, Теодорус прижался лицом к впадинке над ее ключицей.

— Ты уже разговаривал с Рохусом, да? — страх, тот, который был в ней, когда Тео забрал Лили из пещеры, заставил вампира зарычать, крепче сжимая свои руки на теле любимой.

— Да, медовая, — он поцеловал ее, давая свой покой, позволяя ощутить свою силу, защиту, которую он давал ей от всего и вся.

— Поговори с ними, Тео, — Лилиана положила голову ему на плечо, когда Тео позволили ей отстраниться для вдоха. И так сильно обняла его, что вампир ощутил холод алмаза, зажатого между их телами. — Четыре камня, четыре девушки…, три, которые были там, в том переулке…, - Лилиана задумчиво водила пальцами по коже груди Тео, — с этими вампирами, ты можешь стать сильнее. Мы все — можем стать сильнее…, - она прерывисто вздохнула, и устало потерла лоб. — Рохус старался не показать этого, но он опасался такого объединения. Я знаю это.

Теодорус приказал себе не думать пока о том, как именно проходили такие разговоры Рохуса с Лили. Задвинул в самый дальний угол сознания картину ее кожи, сплошь покрытой узором синяков, не выпуская только что усмиренную ярость на волю.

— Раз ты хочешь этого, драгоценная, мы с ними поговорим, — пообещал он, целуя ее волосы, и откинулся на подушки, удерживая Лилиану лежащей поверх своего тела.

Стеф скривился, ненавидя слабость. Свою слабость.

Он рычал, пытаясь освободиться от невидимых тисков, которые удерживали, не давали освободиться ему. Но был не в силах переиграть эту дряхлую сучку. Она была сильней.

Но как?! Разве он не был избранным?!

Был!

Так от чего эта старуха так легко подчинила его, распластав на земле, словно беспомощную курицу, которую собралась обезглавить?!

— Затихни! — хриплый старческий голос этой ведьмы резанул по его ушам, словно плетью. Резкая боль пронзила голову Стефа, и он ощутил, как что-то горячее потекло из его уха. Кровь…

Эта стерва разорвала ему барабанную перепонку! Сука!

— Больше уважения, Стеф, — ведьма рассмеялась, словно в книге, читая все мысли по его лицу. — Ты мне нужен. Но ты не незаменим. Так что усмири себя, и послушай, что я скажу, — она с насмешкой, выжидающе уставилась на него своими проклятыми зелеными глазищами. — Подумай, хорошенько подумай, что тебе надо сделать…

Дьявол бы побрал ее!

Он снова чувствовал себя мальчишкой, над которым потешались те, кто был сильней.

"Ничтожество! Ничтожество! Ты — ничто! Пустое место, вот ты кто, Стефан"

Визгливые девчачьи голоса заполнили его голову, взрывая мозг изнутри. И он завыл, желая выцарапать, вырвать их оттуда. Но Стефан не мог и пальца оторвать от мерзлой земли, к которой его приплюснула старуха.

И как бы он ни скалился, как бы не обзывал ее, ведьма лишь презрительно смотрела на него, словно на беспомощную козявку.

С НИМ НЕЛЬЗЯ БЫЛО ТАК ПОСТУПАТЬ! Он избранный, черт возьми! И Стефан всем докажет это! И этой старой суке, и своему отцу!

Теодорус… мысль о Мастере заставила присмиреть Стефа. Ему надо вернуть себе внимание отца. Надо освободить Теодоруса от той грязной сволочи, которая одурманивала его, не давала увидеть, что является лишь ничтожеством, мразью, такой же шлюшкой, как и все они…

— Наконец-то, — старуха довольно поджала тонкие бледные губы, заставляя Стефана вспоминать о ее присутствии.