— Рано обрадовался. Сначала — догони, — хрипло бросила она, уворачиваясь от его рук и быстро устремилась прочь от звука разрывающейся ткани, к единственной двери в этой комнате, имея слабый расчет, что это удержит его хоть ненадолго.

Но и сама не ушла без потерь, оставив лоскут платья у него, зажатым между ног, когда Грег попытался перехватить ее без рук.

Ох, ей, определенно, нравилось дразнить своего вампира!

Она не рассчитала его любви к борьбе.

Грегори настиг ее до того, как Катти успела захлопнуть за своей спиной тяжелые двери. Его рычание оглушило ее. Дезориентировало.

Они повалились на пол, между деревянными и металлическими подставками. Покатились по полу между пиками и мечами, задевая их, сбрасывая на пол. Оба задыхаясь от дикого желания и смеха. Наслаждаясь этой импровизированной дуэлью.

Грег крепко обхватил ее талию, не позволяя Лине потерять плотность, и перевернулся, падая так, чтобы Каталина оказалась сверху, защищая ее от удара о каменный пол "оружейной". Но едва его спина коснулась пола, как мужчина перекатился, подминая под себя Лину, сжимая ее бедра жадными ладонями, вдавливая ее в себя.

— И куда ты теперь денешься, девочка? — Его губы накрыли свежую царапину, с жадностью слизывая ручеек крови, который уже успел сбежать до груди.

Одна рука Грега скользнула вверх, не снимая — разрывая остатки ткани, обнажая тело Катти. И язык вампира прошелся по ее коже, собирая алые капли, оставляя влажный след.

Волоски на ее коже встали дыбом и она сама дернулась, вжимаясь бедрами в его напряженный пах. Ее пальцы погрузились в длинные волнистые волосы, сильнее притягивая, желая…

— Грегори…, - Лина недовольно, хныкающе заурчала, когда вампир, дразня ее, опустил ниже губы, не касаясь сжавшегося соска, так нуждающегося в его влажной ласке. А вместо этого, с хриплым ласковым смехом его губы прошлись чуть ниже, словно обводя контур полушария потяжелевшей груди любимой.

— Мне нравится, когда ты просишь, К-а-т-ти, — проурчал этот наглец и, лизнув ложбинку между грудей, перешел ко второй вершине…

Опять пропуская сосок.

Может быть он внезапно ослеп? Или просто возомнил о себе сверх меры…

— Грегори, не смей…

Она зарычала, изгибаясь под ним, подставляя грудь под его рот. Нуждаясь в том, чтобы его горячий, влажный рот обхватил, втянул ее сосок в себя.

Однако Грегори снова и снова дразнил ее, подходя все ближе к темной острой горошине, но, так и не давая желаемого. А его руки в это время….

Господи! Разве можно было такое делать одними пальцами?! Заставлять забывать ее о том, что Лина собиралась делать. Опять забирая власть в этом состязании.

Его рука уже удобно устроилась между ее бедрами, и пальцы скользили по нежной плоти, растирая по коже шелковистую влагу. Натирали чувствительные места. Снова, нарочно, избегая тех точек, которые жизненно нуждались в этом касании.

Лина застонала. Напряглась, словно сопротивляясь его пальцам. Ей хотелось, чтобы Грегори прекратил эту дразнящую игру и наполнил ее собой, растягивая своей тяжелой плотью.

Но у вампира были другие планы.

— Раздвинь ноги, девочка, впусти меня, — хриплый голос Грега, казалось, раздавался внутри ее тела, щекоча все нервные окончания, — я догнал тебя, теперь ты в моей власти.

Надо было возмутиться и сказать, что все не так. Что она еще не сдалась и не оставила попыток дразнить его дальше…. Жаль, не было сил разжать пальцы… которые так крепко вцепились в его плечи, крепче притягивая к себе Грегори.

С хриплым всхлипом, она подчинилась этой команде, застонав, когда его пальцы оказались в ней.