– Я буду ждать тебя дома.

– Только не надо меня ненавидеть, – сказал он, поймав на себе презрительный взгляд Ольги.

– Скажешь это своим детям.

– Надеюсь, что они будут зачаты вне этих стен.

– Ты не знаешь, что такое надежда.

Константин вышел на улицу. Игравшие в снежки дети замолчали.

– Что, тоже меня ненавидите?! – огрызнулся Константин. Снег под его ногами хрустел, дополняя зловещее молчание. – Выродки!

Он сплюнул себе под ноги, сел в машину и включил зажигание.

Рита лежала, широко раздвинув ноги, а отец Виталий держал ее за руку. Он шептал молитвы. Кадмы слушали его напевы, подчиняя свои фрикции их ритму. Плоть к плоти. Жизнь к жизни. Надежда не должна умирать раньше хозяина. Для Риты ее надежда скоро разродится громким детским плачем. И неважно будет, насколько чудовищной она была в своем первоистоке.

Закрыв глаза, Рита сильнее сжала руку своего пастыря. В эту ночь она готовилась стать матерью.

Его лечащий врач сказал: «Симптомы, проходящие в организме во время клинической смерти, можно приравнять к действию кетамина. Отсюда и галлюцинации».

Его психиатр сказал: «При полном отсутствии кислорода в коре и мозжечке за две-две с половиной минуты возникают фокусы омертвения. Как правило, три с половиной процента людей, перенесших клиническую смерть, имеют нарушения высшей нервной деятельности. Лишь пять процентов полностью восстанавливаются, и то, это, как правило, наступает не сразу»

Он спросил: «Думаете, я ненормальный?»

Психиатр сказал: «Думаю дело во внушаемости. Каждый человек видит во время смерти то, что окружало его во время жизни. Даже если человек глубоко-верующий, то он будет видеть лишь те божества, которые знает. Христианам не будут являться индейские боги, а индейцам не явится Иисус. То, что происходит с нами во время смерти, происходит исключительно у нас в голове».

– Я люблю тебя, – услышал он голос любовницы. Любовницы, которой не было.

Его психиатр сказал: «Номер, с которого тебе звонили, давно уже не обслуживается».

Его соседи по палате сказали: «Мы хотим перевестись».

Его лечащий врач сказал: «Похоже, ты пугаешь нас всех».

Его психиатр сказал: «Все здесь происходит за счет неизъяснимого Пути».

Психиатр, которого нет.

Его любовница сказала: «Тебе никогда не снился сон, в реальности которого ты не сомневался?».

Любовница, которой нет.

Его лечащий врач сказал: «Может быть, наше существование чем-то обусловлено? Может быть, эта действительность индивидуально существующий нейрон, который после того, как ты уйдешь отсюда, продолжит свое существование?»

Врач, которого нет.

Его жена сказала: «Столько всего вдруг захотелось сделать. Купить новую машину, решиться на ремонт в квартире, съездить на дачу и посадить маленькое дерево, чтобы оно росло…».

Жена, которой нет…

В мире, которого нет…

Лишь прямая линия биения сердца…

Грузовик остановился. Ветер стучался в брезентовый кузов. Певец фальшиво затянул последнюю строчку полюбившейся ему песни.

– Да, заткнись ты! – рявкнул на него Кэп и сплюнул себе под ноги. – Скулишь, словно о доме мечтаешь, где тебя жена с детьми ждет.

– Может, и мечтаю.

– Нет у нас дома!

– Но ведь был же когда-то…

Они замолчали.