Уилл почти не испытывал неудобств, но Лена любила сидеть перед разгоревшимся уютным камином. Чем-то она напоминала кошку. Уилл много раз наблюдал, как Лена сворачивалась калачиком на коврике, возясь с деталями сломанных часов. Он не разбирался в устройстве подобных штук, но Лена справлялась с ними играючи, будто с детской мозаикой.

К тому времени, как пламя затрещало в очаге, Лена вернулась. Уилл услышал шуршание юбок из коридора и почуял запах горячего ростбифа. Рот налился слюной, и вервульфен встретил Лену на пороге, сосредоточившись на тяжелом подносе в ее руках.

– Дай сюда, – пробормотал он, забирая ношу.

Лена перевела взгляд на огонь, подошла и вытянула бледные руки.

– Миссис Уэйд приходит в себя. Уверяет, что поднимется сюда с минуты на минуту. – Она криво ухмыльнулась. – Мне кажется, она не желает оставлять тебя наедине с моей девичьей чувствительностью.

Лена озорно прищурилась. Уилл медленно поставил поднос на маленький журнальный столик. А эта миссис Уэйд оказалась умнее, чем он думал.

– Ты голодна?

Запах говядины влек его к подносу. Уилл поднял крышку и оглядел тарелку. Жаркое Эсме с щедрой порцией подливки и толстым ломтем хлеба.

– Не очень.

Уилл поставил блюдо на колени и с удовольствием принялся за еду. Давно он подобной вкуснятины не пробовал.

Лена села напротив, сдвинув юбки на бок. Налила им обоим чая, а потом взяла себе тарелку с пряником. И несмотря на ее тихое мурлыканье вкупе с успокаивающим звоном столового серебра, в воздухе чувствовалось напряжение, такое же тяжелое, как молчание. Лена захлопала ресницами, украдкой взглянула на Уилла, а потом быстро отвернулась.

Так продолжалось уже год. С того самого дня, как она залезла к нему на колени, состроила глазки и прижалась к его губам.

Прямо здесь на этом проклятом диване.

Уилл сердито посмотрел на вышитые подушки. Его первый поцелуй был чертовым провалом от начала и до конца. Как только потрясение пронзило разум, Уилл уже не смог отодвинуться. Губы Лены были шелковистыми, влажными и соблазнительными. Затем она лизнула его языком, требуя ответного поцелуя. Он почему-то сжал в кулаке ее юбки. Приподнял другую руку, обхватил девичью шею и притянул ее ближе до того, как понял, что происходит.

Затем он вскочил, Лена упала на подушки с расширенными от изумления глазами, а ее зеленые юбки разметались вокруг. Мелькнули лодыжки, затянутые в чулки ножки манили рассмотреть их поближе. Перед Уиллом будто пролетали молниеносные видения. Он даже не сознавал, что делает.

Опасно. Лишь однажды Уилл не сдержался, потерял ощущение времени. То, что Лена так легко могла с ним это сотворить, напугало его больше, чем целая армия металлогвардейцев.

Если бы Уилл потерял контроль, если бы причинил ей боль, если бы инфицировал ее… то никогда бы себе не простил.

– Урок первый, – прошептала Лена, прерывая его раздумья, – джентльмен не пялится на даму так… нагло.

Жар залил ее щеки, а Уилл стал видеть еще четче. Он пялился на нее, как отчаянный идиот. Вспоминал тот поцелуй и вкус ее губ.

Опустив взгляд, Уилл подцепил вилкой кусок говядины и спросил:

– Как твоя подруга? Та блондинка?

Лена отломила маленький кусочек пряника.

– Адель? Я навещала ее сегодня утром. Родители пустили слух, что она заболела. По крайней мере пока следы не исчезнут.

Слюна голубокровного ускоряла заживление, но Уилл видел немало шрамов, чтобы знать: отметины не всегда исчезают полностью. По правде сказать, не будь он вервульфеном, его шея выглядела бы как железнодорожная колея.

– Думашь, исчезнет?

– Я принесла ей мазь. Лео иногда использует ее со своими трэлями.