Loading...
Изменить размер шрифта - +
А вот, кстати, и муж – перебросилась парой слов со стоящим у борта массивным парнем, словно со старым знакомым. Нет, стоп, не муж. Рожу такую понимающую состроил, что сиделке в сумасшедшем доме сто очков вперед даст. Строгий костюм, руки чуть ли не по швам, военная выправка, габариты среднего платяного шкафа, выражение «чего изволите?» на не испорченном интеллектом лице – явный телохранитель. Хм, еще интереснее...

– Не понимаю я этих фигуристов, Артурыч, – задумчиво проговорил рулевой по имени Коля, делая вид, что перекладывает штурвал. Фигуристами он называл туристов, мотивируя это тем, что какая разница – все равно в рифму. – Бабло ведь лопатами гребут, девать некуда. Отдыхай себе хоть на Канарах, хоть на Багамах – да хоть в Австралии. Так нет же, в Сибирь поперлись. Что у нас тут смотреть, кроме дурацкого Барьера?

– А в Австралии твоей чего смотреть, салабон? – вяло осведомился Федосеев, не отрывая взгляда от странной девушки, которой он никак не мог придумать подходящую биографию. На нем были черный китель с белой рубашкой, строгие брюки и твердая капитанская фуражка с «крабом» неопределенной флотской принадлежности, отчего толстяк отчаянно потел, и интенсивно ворочать языком ему было лень.

– А в Австралии этот... как его... серфинг, – сообщил Коля. – Пальмы там, мишки панды... Утконосы и ехидины...

– Сам ты ехидина, – хмыкнул капитан. – Да и насчет мишек не уверен. А вот белые акулы-людоеды там точно водятся. Смотрел кино про дайверов?.. Удовольствия мало, знаешь.

– А можно не купаться! – азартно не сдавался рулевой. – У нас-то вон тоже не шибко искупаешься, холодрыга, родники. Зато там пальмы...

– Может, у них эти пальмы вот уже где сидят, – Федосеев похлопал себя ладонью по необъятному брюху в районе печени. – Родины небось хочется, землицы русской. Да и вообще не все равно тебе, почему их сюда тянет? Зато получишь за один рейс столько, сколько люди на лесозаготовке за месяц напиливают. Сиди, что называется, и не чирикай.

– Это да, – согласился рулевой. – Это ты справедливо, Артурыч. Тут с тобой прямо и не поспоришь.

Он отпустил штурвал и закурил. По сути, рулевой здесь был таким же элементом ретро-шоу, как и многое на этом теплоходе, словно возвращавшем пассажиров на целый век назад, в благословенные времена патриархальной советской стабильности. На самом деле «Толоконского» вел по заранее проложенному курсу автокапитан, а мощные сонары прощупывали дно на предмет всплывающего топляка и прочего крупного мусора – как-никак, на дне Обского моря находились затопленные больше века назад деревни и леса. В случае чего приборы тут же вносили изменения в программу компьютерного навигатора. Впрочем, через четверть часа и сонары, и автокапитана придется выключить, иначе они не позволят вплотную приблизиться к цели путешествия – тут-то вроде бы ненужный рулевой и продолжит управлять судном вручную.

– А братан-то мой, Пашка, в армию пошел, – поведал Коля, глубоко затягиваясь и выпуская неровные колечки дыма. – Опять контракт подписал.

– Где служить будет? – безо всякого интереса осведомился Федосеев.

– А тут и будет, в Колывани. На базе, которая в бывшем женском монастыре.

– Не настрелялся, что ли? – скривился капитан. – Я думал, Паша умнее – в столицу попросится, или в Америку, ну или на Кавказ хотя бы...

– Да что такого, Артурыч? – искренне удивился рулевой. – Во-первых, от дома близко, и места все знакомые, мы за грибами туда раньше ездили. Жена опять же рядом, ты ж Нинку знаешь – муж в Тверь, жена в дверь. А так под контролем будет: Пашка нагрянет в увольнительную, если что, рыльце ей отполирует по-свойски.

Быстрый переход