Изменить размер шрифта - +
Жена опять же рядом, ты ж Нинку знаешь – муж в Тверь, жена в дверь. А так под контролем будет: Пашка нагрянет в увольнительную, если что, рыльце ей отполирует по-свойски... Да тут, возле Зоны, и платят больше. Как в зоне боевых действий!

– Платят-то платят... – Капитан болезненно поморщился, покачал головой. – Но место уж больно поганое, хоть вроде ничего и не слышно в последнее время. А если опять цинки начнут приходить?

– Если бы да кабы, Артурыч, знаешь, что бы во рту росло? А хорошая зарплата на дороге не валяется. Куда у нас сейчас парню с руками и головой можно устроиться? Сам вон про лесозаготовки говорил. Да и Паштет наш – водила, ему-то что. С «карташом» в окопе всяко не сидеть...

– Знаешь, Колян, если оно все опять оттуда попрет, без разницы будет, водила ты или повар. Один хрен, с «карташом» в руках концы отдавать или за баранкой...

– Типун тебе, Артурыч, на то самое место, – сказал рулевой. Щелчком отправив за борт окурок, взялся за штурвал. – Пора уже автоматику отрубать. Пропустим весь сабантуй.

– Да оно само скажет, когда пора. Не дергайся, молодой.

Стуча каблучками по металлическим ступеням трапа, на капитанский мостик поднялась та самая белокурая девушка с бокалом вина (чья-то любовница? популярная певица? бизнесвумен? нет, ничего ей не подходило). Вообще-то пассажиры на мостике не приветствовались, но и прогонять богатого туриста было как-то не с руки. Тем более девушку. Тем более симпатичную девушку. Тем более симпатичную девушку – богатого туриста с массивным телохранителем-кавказцем за спиной.

– Можно я тут постою и посмотрю? – спросила она. – Мы ведь уже подплываем?

– Смотрите, конечно, – сдержанно отозвался Федосеев. – Чего ж.

Впереди прямо из неподвижного зеркала зеленоватой воды постепенно поднимался Тайвань, ощетинившийся пышной сосновой хвоей. По берегам сосны стояли сухие, корявые, словно иссушенные подземным пожаром, а здесь поди ж ты, благоденствовали.

Это заметила и пассажирка.

– Ой, зеленый какой! – сказала она. – Это тот самый остров?

– Да, Тайвань, – степенно отозвался рулевой Коля, который в компании юной девушки подобрался, стараясь выглядеть старше и мужественнее. Хотя с ней ему, разумеется, абсолютно ничего не светило, но Коля действовал неосознанно, на древних мужских рефлексах.

– А мы на него сойдем?

– Нет, сходить на него мы не будем, – терпеливо сказал Федосеев. Этот надоевший разговор туристы заводили с ним уже не один раз. – Во-первых, тут сложно подойти к берегу. А во-вторых... неприятное место. Всякое про него рассказывают, знаете ли.

– Вы про грибы, что ли? А это правда, что они живые и туда-сюда ползают?

– Правда, – неохотно сказал Федосеев, поглядывая на приближающийся остров посреди мертвого водохранилища.

Толстяк терпеть не мог эту огромную мертвую лужу, окруженную заброшенными санаториями, безжизненными коттеджными поселками и наполовину высохшим лесом. Он хорошо помнил, как купался тут в детстве и ловил лещей с лодки. С тех пор многое изменилось... А вот острова Тайвань Федосеев вообще всегда боялся. Еще пацанами они с приятелями плавали сюда искать живые грибы, согласно легенде переползавшие с одного берега на другой, и вход в шахты, ведущие к запретным подземельям Академгородка. Входа они так и не обнаружили – или старшие ребята наврали про него, или слишком хорошо он оказался замаскирован, а вот грибы... Они сидели по всему острову, крупные, крепкие. Нет, они никуда не ползли, но вызывали неприятное чувство беспокойства, словно эти мелкие твари смотрели на тебя, стоило повернуться к ним спиной. Федосеев с пацанами удрал тогда с Тайваня очень быстро.

Быстрый переход