— Прошу простить меня, господа, но я не могу не высказать своё восхищение. Это… великолепно. А коль скоро подобную дорогу проложите из Петербурга в Москву? Это же сколько товаров можно перевести? — спросил Юсупов.

— Господин министр культуры, — сказал я, усмехаясь и акцентируя слово «культуры». — Вы наверное тот, кто создаёт вопросы по экономике. Я смотрел бы ещё глубже на проблему. Если мы проложим железную дорогу от Петербурга в Москву а далее на Нижний Новгород, то таким образом мы соединим Волжский торговый путь с Черным морем. Уже этим летом моя совместная концессия с господином казачьим атаманом Платовым запустит поезд от Дона к Волге. И так наши товары могут намного быстрее передвигаться из Балтики в Чёрное море в Каспий. С учетом пароходов, существенно быстрее.

— И, когда же? — спросил государь. — Звучит великолепно. Где подписать?

Настроение государя было… Да никогда оно таким не было. Он решил вопрос со своей семьей, пока что отправив всех заговорщиков в Восточную Сибирь, император вовсе после этого расцвел.

— Боюсь, Ваше Величество, что это будет очень дорого если быстрее, и очень долго, если дешевле, — ответил я.

— И сколько денег нужно? — спросил один из самых богатых людей России, Николай Борисович Юсупов.

— Необходимо построить ещё не менее трёх заводов, подобных Луганскому, и сверху ещё миллионов двадцать, — навскидку ответил я.

— Однако! — произнес государь.

— Да, Ваше Величество, вы владетель огромных территорий, оттого нам будет сложны сии начинания. Между тем, смею заметить, что мы останавливаемся. Ваше Величество, не соблаговолите ли увидеть ещё одну новинку? — сказал я, глядя на часы.

— Да чего уж там… Поражайте нас и далее, весело же, господа, — отвечал император.

Выйдя из вагона, на самой дальней точке железнодорожного полотна от Петербурга, я предложил государю назвать любую фразу, либо кодовое слово, которое он должен будет услышать сразу по прибытию в город. К моему удовольствию, его Величество согласился.

Я презентовал оптический телеграф. Тот самый, который уже работает на всём протяжении от Белгорода до Луганска и, который прокладывается до Одессы. Строительство этих башенок обходится мне в круглую сумму, и я небезосновательно считаю, что пора бы уже и государству вложиться в данный проект.

По прибытию на станцию нас встречал оркестр с «Маршем Славянки». Всё было помпезно, барышни махали ленточками, мужчины в строгих мундирах стояли по стойке смирно, ничем особым не махали.

Тут из построения вышел Януш Скрыжановский. Он строевым шагом приблизился к государю… Что характерно, дорогу Яношу преградил один из государевых слуг, мой человек. А так и охраны толком у императора нет.

— Дозвольте доложить, ваше императорское Величество! — чётко, по-военному спрашивал мой товарищ.

— Доложитесь! — с игривыми нотками в голосе повелел государь.

— Сперанский прожектёр и плут! — выкрикнул Янош, да так, что перекричал и шум толпы, и оркестр.

Хоть ты вызывай его на дуэль. Мог бы и тише сказать. Впрочем, я быстро догадался, что это и была та самая фраза, которую государь передал по оптическому телеграфу. Хотя, все равно Яношу достанется на орехи за то, что фразу услышал весь Петербург.

— Не обижайтесь, господин канцлер, вы сами создаете столь радужное настроение, — сказал император и после поведал всем, что он сказал смотрителю телеграфной башни.

Поохали, поахали…

У нас было запланирована ещё масса мероприятий, всемирная выставка только набирала обороты. Именно император должен был перерезать ту самую шёлковую красную ленточку, чтобы потоки людей хлынули смотреть на достижения Российской империи.