|
Знатные женщины были не в его вкусе, и не в его натуре было разыгрывать из себя галантного кавалера. - Почему я так с вами разоткровенничалась? - сказала Изабелла. Они по-прежнему не отрываясь глядели друг другу в глаза. - За то, чем пренебрегает король, не видя в том совершенства, другие бы мужчины денно и нощно благословляли небеса, - произнес Артуа. - Как вам, в ваши годы, вам, красавице, блещущей свежестью, - вам лишиться естественных радостей? Неужели эти губы не узнают вкуса поцелуев? А эти руки... это тело... О, найдите себе избранника, и пусть ваш выбор падет на меня. Бесспорно, Робер слишком уж прямо шел к цели, да и речь его совсем не напоминала поэтические вздохи герцога Гийома Аквитанского. Но Изабелла почти не слышала его слов. Робер подавлял ее, нависал над ней как глыба; от него пахло лесом, кожей, конским потом и чуть-чуть железом от долгого ношения доспехов; ни голосом, ни повадками он не напоминал завзятого покорителя женских сердец, и, однако, она была покорена. Перед ней был мужчина, настоящий мужчина, грубый и необузданный, с трудом переводивший дыхание. Воля покинула Изабеллу, и ей хотелось только одного: припасть головой к этой груди, широкой, как у буйвола, забыться, утолить мучительную жажду... Она затрепетала. Потом вдруг выпрямилась. - Нет, Робер, не надо! - воскликнула она. - Я не сделаю того, в чем первая упрекаю своих невесток. Я не могу, не должна. Но когда я подумаю о своей участи, о том, чего я лишена, тогда как им посчастливилось иметь любящих мужей... О нет! Их должно покарать, и покарать сурово! При мысли, что ей самой заказан грех, Изабелла втройне возненавидела своих грешных невесток. Она отошла и села на высокое дубовое кресло. Робер Артуа последовал за ней. - Нет, нет, Робер, - повторила она, предостерегающе подняв руку. - Не пользуйтесь моей минутной слабостью, я вам этого никогда не прощу. Совершенная красота внушает такое же уважение, как и величие. Гигант молча отступил. Но тому, что произошло, - э им минутам не суждено никогда изгладиться из их памяти. На какое-то мгновение между ними перестали существовать всякие преграды. Они с трудом отвели друг от друга глаза. "Значит, и я могу быть любима", - подумала Изабелла, и в душе она почувствовала признательность к человеку, давшему ей эту блаженную уверенность. - Итак, кузен, это все, что вы мне хотели сообщить, или у вас есть еще новости? - спросила она, с усилием овладевая собой. Робер Артуа, который в свою очередь размышлял о том, правильно ли он сделал, отступив так быстро, ответил не сразу. Он шумно перевел дыхание и произнес таким голосом, словно очнулся от долгого сна: - Да, мадам, у меня есть к вам поручение от вашего дяди Валуа. Какие-то новые таинственные узы связали их отныне, и каждое произнесенное слово приобретало теперь иное значение. - Вскоре будет суд над старейшинами тамплиеров, - продолжал Артуа, - и есть все основания опасаться, что ваш восприемник от купели Великий магистр Ордена Жак де Молэ будет предан смерти. |
