Тихое «спасибо» — и ящики исчезли в темноте. Слава богу, еще один раз все прошло гладко. С опьяняющим чувством облегчения Аксель спустился в кубрик. Никто не сказал ни слова — только Элуф внимательно посмотрел на него, кивнул и начал набивать трубку. Акселя переполняло чувство благодарности к этим людям. Они противостояли штормам и немцам с одинаковым спокойствием и выдержкой. Моряки понимали, что от судьбы не уйдешь — важно делать свое дело как можно лучше и жить как можно честнее. Остальное — в руках провидения.

Аксель вдруг понял, что очень устал. Он заснул немедленно, укачанный легким покачиванием баржи и ласковым чмоканьем воды о корпус судна. Немцы в бараке затянули песню, но этого он уже не слышал.

~~~

— Ну и к чему мы пришли? — Мельберг оглядел собравшихся.

Кофе был сварен, булочки поданы, все игроки на месте.

Паула прокашлялась.

— Я говорила с братом. С Акселем. Он работает в Париже и каждое лето проводит там. Он уже по дороге сюда. Был в совершенном отчаянии, когда я рассказала, в чем дело.

— А ты узнала, когда он уехал? — спросил Мартин, заглянув в блокнот.

— Третьего июня, как он говорит. Проверю, само собой.

Мартин кивнул.

— От Турбьёрна что-нибудь получили? Хотя бы предварительно? — Мельберг пошевелил затекшими ногами.

Эрнст улегся на них всей своей тяжестью и ни за что не желал покидать хозяина, а Мельберг почему-то не решался его прогнать.

— Пока нет, — сказал Йоста и потянулся за булочкой, — я говорил с ним утром. Завтра что-нибудь выясним.

— Проследи. — Мельберг осторожно освободил ноги.

Однако пес, помедлив секунду, тяжко вздохнул, приподнялся и занял прежнюю позицию. При этом слегка боднул Мельберга в голень — больше так не делай.

— Подозреваемые? Враги? Какие-то угрозы? Хоть что-то? — Мельберг с надеждой посмотрел на Мартина, но тот только покачал головой.

— Никаких сообщений не поступало… разве что его сомнительное увлечение. Нацизм всегда пробуждает дурную кровь.

— Поедем к нему домой и посмотрим повнимательнее. Может, найдутся какие-то письма с угрозами.

Все с удивлением посмотрели на Йосту. Йоста проявлял инициативу крайне редко.

— Возьми Мартина и поезжай, — согласился Мельберг. — Сразу после оперативки.

Он с одобрением посмотрел на Йосту, который к тому времени уже успел принять свою обычную летаргическую позу. Йоста Флюгаре оживлялся только на площадке для гольфа — все это знали и давно с этим примирились.

— Паула, на тебе брат… как его? Аксель? Встретишь в аэропорту и поговоришь как следует. Поскольку мы точно не знаем, когда погиб Эрик, вполне может быть, что братик треснул его по голове и улетел в Париж. Когда он прилетает?

Паула заглянула в блокнот.

— Завтра утром. В Ландветтер.

— Ты должна быть первой, кто его встретит. — Мельберг энергично задвигал ногами — уже началось неприятное покалывание.

Пес неохотно встал и, опустив хвост, побрел в хозяйский кабинет, где стояла его корзина.

— Вот что значит истинная любовь, — засмеялась Анника, провожая Эрнста взглядом.

— Кстати… — Мельберг пристально уставился на Аннику, — кстати, я как раз собирался спросить: кто-нибудь заберет этого крокодила? И когда?

— Да… это не так легко.