Всегда оставался вариант с так называемыми «полированными топорами», которые можно было делать из куда большего спектра материалов. Но к такому решению он обращаться не спешил. Ибо — это время. Такие делать чрезвычайно долго — неделю, а то и две. Да и остроты особой у них не имелось, значит и рубить ими намного сложнее, что существенно увеличит трудности заготовки дров.

Впрочем, эта задумчивость с легким налетом паники у него продлилась недолго. Чего рефлексировать-то? Действовать нужно, пока совсем не стемнело.

Быстро присмотрел себе место для ночевки. Найдя отличный пятачок у густых зарослей дикого шиповника. Такого мелкого кустарника, через который никакое более-менее крупное животное по доброй воле не полезет. Переплетения тонких, прочных, эластичных веток, усеянных острыми шипами, выглядело достаточно убедительно для этого.

Метнулся в лес.

Притащил четыре бревнышка, взяв их в завалах бурелома. Из которых соорудил две нодьи. Этакие таежные костры, когда одно бревно с небольшим зазором укладывается над вторым. Подпираясь, например, колышками. А между ними разводится огонь.

Горит это все не сильно. Но — горит. А главное, не требует никакого обслуживания. И можно спокойно ложиться спать, не опасаясь, что огонь погаснет. Хотя бы часов шесть-восемь.

Так вот — эти нодьи Неждан расположил так, чтобы его бивак оказался в своего рода треугольнике. С одной стороны — колючие заросли, с двух других — огонь.

Сделать шалашик он уже не успевал, чтобы укрыться от «пернатых тварей». Поэтому, в ходе лихорадочного обдумывания, вспомнил про одно средство. Нашел ближайший муравейник. Чуток его разворошил. И, наверное, полчаса уже в поздних сумерках давил этих насекомых и мазал получившейся кашицей открытые участки тела.

И о чудо! Комары действительно от него отстали.

Но комары — это полбеды. Жужжат покусывая. Что тут такового? Вполне материальный и реальный противник. А вот воображение… с ним-то что делать?

Всю ночь горячий воздух от костров порождал самые удивительные образы в окружающем лесу. От каких-то натуральных, вроде медведей и волков, до совершенно безумных. Так, например, он разок «увидел» дракона, гадящего у березки. Встряхнул головой — наваждение отпустило. Пару раз наблюдал лешего. Старую, страшную русалку. И даже смешариков, прыгающих с ветки на ветку. Иными словами, спал он еще более «насыщенно», чем там — в полуземлянке. Из-за чего утром голова его натурально гудела. А глаза отлично бы подошли для новозеландского танца хака. Чтобы устрашать врагов. Ну и общий настрой был вялый с едва-едва «ворочающимся» сознанием.

Думать не хотелось.

Тревожиться не хотелось.

Ну… или скорее не получалось из-за этакого перегорания.

Он даже не стал после пробуждения проверять следы в лесу, списав эти все свое бурное воображение.

И дело пошло.

Серьезно. Хорошо. Добротно.

Как только он перестал отвлекаться на все лишнее, сразу начал замечать интересующие его камешки. Словно бы в его мозгу что-то переключилось, и он психологически принял ситуацию, в которую попал. Заодно дав волю той части своей личности, которая досталась от старого, местного Неждана. Он-то к подобным опасностям относился совсем иначе…

Глава 4

166, июнь, 11

— Ну, здравствуй, плотина-американец. — произнес Неждан, разглядывая бобра.