Быстро завершив дела с понягой и перевязав Вернидуба, под вопли последнего, он отправился в поход. Затянул с его начало. Да. Надо было раньше выходить. Сильно раньше. Вон — уже солнце к зениту почти поднялось. Однако множество мелких бытовых дел сожрали незаметно много времени. А откладывать на завтра Неждан не хотел. Тянуть и ждать у моря погоды в сложившихся обстоятельствах было в высшей степени глупо и неосмотрительно. Чуть проваландался и сдох… просто сдох. Здесь, во II веке за очень многие ошибки и, особенно за леность, полагалась одна-единственная награда — смерть.

Седой же пожелал Неждану легкой дороги и вернулся в полуземлянку. Еда была. А сон — лучшее лекарство. Впрочем, сразу не заснул.

Паренек этот его удивлял.

Он не выглядел испуганным или разозленным молодняком, потерявшим все. В какие-то моменты Вернидубу даже казалось, что он его постарше будет. Да и вообще — все выглядело так, словно Неждан не тот, за кого себя выдает.

Прежде всего до крайности подозрительно выглядела история с водой. Он ведь сам видел, труп паренька, которого относило волной. Его все таковым и посчитали. А тут восстал.

Или нет?

Или да?

Непонятно.

На вид — живой. Принимает пищу и избавляется от нее. Спит. Но… полный странностей. Словно некто или нечто натянул на себя шкурку того бедного Неждана. И оговорки странные. И слова иногда чужие проскакивают. И дела.

Вон — воспаление с ран ведь и правда сошло. Утром еще немного промыли чуть гноящиеся места солевым раствором. А так он явно шел на поправку. Восставший утопленник такого бы делать не стал. О них сказывают совсем иное. И Вернидуб ломал голову над тем — с кем или с чем он столкнулся…

Неждан тем временем быстро удалялся.

Дорога шла легко.

Копье выступало как посох. Поняга с корзинкой не давила на спину. А ноги, привыкшие ходить босиком, уверенно ступали по довольно мягкой земле, в которой еще невозможно было встретить ни битого стекла, ни гвоздей, ни прочих пакостей.

Шел он вдоль реки, не углубляясь в лес. Во всяком случае там, где это было возможно.

Сто метров.

Километр.

И чу!

Что-то в траве странное приметил.

Подошел ближе. И обнаружил на пригорке объедки небольшой косули. Шкура изодрана. Мяса нормально куска не срезать. По сути, только обглоданные кости. В теории у нее еще мозг имелся. Ценители говорили: вкусная вещь. Но сколько у эти дикой «козы» того мозга? А доставать — морока. И, главное, как его готовить-то во время этого забега?

Так или иначе Неждан несколько минут постоял у объедков. Подумал. Да и пошел дальше, поймав себя на мыслях о сильном раздражении. Отступившая было после сытного завтрака нервозность, вновь обострилась.

Волки. Много. Это крайне серьезное испытание для человека с таким «могучим» вооружением. Практически героическое. Про медведей же Неждан даже думать не хотел…

Еще километр.

Еще.

Он шел, высматривая интересующие его вещи. На «автомате». А из головы не шли мысли про диких хищников. Отчего внимание имел притупленное. Глазами водил вдоль воды, а на деле больше слушал. И пытался периферийным зрением «срисовать» какую-нибудь пакость, крадущуюся к нему.

Так и блуждал до самого вечера. Осознав в ранних сумерках, что спать ему придется в лесу. Дикарем. Причем натуральным, а не как в советское время выезжали на природу. То есть, без палатки и прочих удобств. Да еще считай в заповедных местах, заполненных всякого рода непуганой живностью.

Когда Неждан выходил, он рассчитывал быстро вернуться. До темноты. Но нет. Перекат за перекатом, ручеек за ручейком не оправдывали надежд.