— Из кости надо делать наконечник, — заметил Вернидуб, вышедший на запах еды из полуземлянки, в которой спал весь день.

— Ясное дело. Или из камня. А еще лучше из железа, — буркнул Неждан, которого и самого эта обожженная палка немало удручала своей примитивностью.

— Не дорос ты еще до железа, — усмехнулся Вернидуб.

— Что сие значит? Отчего не дорос? Как по мне — в самый раз.

— Столько железа — ценность великая. На копья его переводить — пустое. Ножей да серпов нужду великую испытываем. А ты сказываешь, дорос, — махнул седой левой рукой.

Спорить Неждан не стал.

Знал — правда.

Но так он и не собирался ни у кого брать, а сам делать мыслил. Ибо с одним только ножиком малым — не жизнь, а морока. Мучение. А ведь ни топора, ни косаря у семьи не имелось, даже если бы ее не ограбили эти разбойнички. Из-за чего они только и собирали хворост, подчистив округу. И не только у семьи. Топоров вообще было наперечет по всей округе. С косарями получше, но не сильно. Обычно один на несколько семей…

Неждан приступил молча к еде, взяв свою порцию.

С мрачным видом.

Жизнь здесь выглядела до удивительного беспросветной. Борьба за выживание без конца и начала, а главное — надежды. Каждая зима — как генеральное сражение. Да и не только зима. Доходило до смешного. Вон, даже ложки не было. Вилки-то черт с ней. Но даже единственную ложку эти мерзавцы испортили, раздавив. А пальцами есть не хотелось, да и ножом тоже. Поэтому он отколол себе две палочки от сухого бревна. Наспех их оправил. И начал ими кушать. Благо, что там, в будущем, нередко практиковался с каким-нибудь удоном.

Вернидуб ел руками. И смотрел на парня ВОТ такими глазами, наблюдая за тем, как тот орудует палочками. Не всегда и все удавалось. Это тело еще к таким вещам не привыкло. Но… Неждан ими именно ел и весьма ловко. Отхлебывая получившийся навар через край миски. Но ничего не говорил.

Да и вообще, как-то к разговору никакой тяги не было. И каждый думал о чем-то своем. Вот в тишине и поели. После чего без лишних разговоров отправились отдыхать. Вернидуб почти мгновенно провалился в сон, а вот к Неждану Морфей совсем не шел. Его, как и накануне, распирало от целого роя мыслей. Только уже других. Осознание того, что это все не игра, а натуральная жизнь давило немилосердно.

Животные — ладно.

Они летом вряд ли полезут на провонявшую дымом территорию. Во всяком случае — хищники, которые поумнее. А вот люди могут… в особенности людоловы. Их возвращения Неждан и опасался. Невольно проводя параллели с образами более поздних эпох.

И это терзало.

Морально.

То и дело заставляя просыпаться и прислушиваться.

Снова засыпать.

Снова пробуждаться в тревоге.

И так раз за разом. Всю ночь мучаясь в ожидании мнимого нападения. Да, разум ему подсказывал — эти уроды ушли. И вряд ли по этому маршруту полезут в ближайшее время. Чего тут брать-то? Но легче ему от этого не становилось. На его психику последние пару дней вообще многое навалилось, вот нервы и шалили.

А где-то вдалеке время от времени выли волки, обещая веселую и насыщенную зиму…

Глава 3

166, июнь, 4

Неждан открыл глаза.

Сквозь щели у двери пробивались первые лучики солнца. А его правая рука все так же сжимала копье, как и в тот момент, когда он окончательно заснул.

Никаких резких движений при пробуждении он не делал.

Только открыл глаза и прислушался.

С вечера он не пил на ночь, поэтому и не давило особо. Что позволило при пробуждении избежать ненужной суеты.

Осторожно встал, стараясь не издавать ни единого звука.