Вжух!

И он пролетел прямо под пузом животного, рассекая острым краем кремневого наконечника достаточно тонкую кожу. Животное от неожиданности вновь подпрыгнуло. И…

Некрасиво получилось.

Даже Неждан, совершенно равнодушный к такому, и то поморщился. Убрал атлатль, заткнув его за пояс, и перехватив поудобнее копье, направился к косуле…

— По ночам ходят, — произнес Вернидуб, подходят.

— Кто?

— Да вот такие. — кивнул он на косулю. — Видишь, вон — следы. Погляди, как с краев все обожрали. На несколько шагов ни одного колоска не осталось.

— Сволочи… — процедил раздраженно Неждан.

Оставив добитую косулю, он прошел к краю поля. Все оглядел с крайним раздражением на лице. Следов и правда хватало. В основном копытные. Хотя изредка мелькали и отпечатки очень неприятные. Не то лисицы, не то молодого волка. Они оказались несколько размыты недавним дождем, поэтому ни он, ни Вернидуб точно сказать не могли.

Ситуация выглядела плохо.

Осколки памяти от старой личности подсказывала — в былые годы регулярно приходилось гонять. И изгородь из веток защищала не сильно. Так-то да, обходили. Но не всегда. А крепкую преграду сделать не получалось. Лес то рядом, а все одно — топора у семьи не имелось. Из-за чего заготовить материала для надежных столбов и крепких слег не получалось. Оттого плетенкой хлипкой и обходились, как и многие вокруг.

В чем-то эта ситуация напоминала ту, что сложилась в первой половине XIX века в США. Народ ринулся заселять и распахивать Великие равнины. А строить заборы там было не из чего. Да еще и пастухи бродили туда-сюда, ковбои то есть, усугубляя и без того тяжелую ситуацию с дикими животными. Что, кстати, и послужило причиной не только изобретения колючей проволоки, но и ее доведения до стадии дешевого и технологичного производства.

Впрочем, это не вариант для Неждана.

Получив относительно неплохой топор, он мог позволить себе соорудить нормальную ограду из деревьев. Их тут хватало. Но это время. И толку немного — от поля осталось не так уж и много. А что он там по весне засеет — вопрос. Если вообще сможет это сделать. Пахать-то не на ком — всю живность угнали.

Поэтому…

— Пойдем, — произнес он Вернидубу. — Помоги мне оттащить эту животинку.

— Судя по твоему лицу, ты что-то придумал.

— Ничего нового. Уверен, ты и сам прекрасно знаешь все эти вещи. Вопрос лишь в том, как их применять. — многозначительно улыбнулся Неждан. — В конце концов, шкуры и мясо ничем не хуже рыбы. Не так ли? Что молчишь? Не ты ли мне говорил, что те гости торговые закупают добрые шкуры?

— Ежели узнают, что ты с охоты живешь, дань с нее платить придется.

— Десятую часть? — усмехнулся Неждан. — И как они выяснят, сколько я чего сумел добыть?

— А не будут они того делать. Просто будут брать то, что сами положат. А кладут они много. Так что я бы осторожнее советовал тебе с охотой заигрывать.

Неждан недовольно поморщился. А седой с грустной усмешкой спросил:

— Не нравится?

— Вот они у меня уже где. — изобразил парень пальцами характерный жест — «вилы».

— Такова воля богов, — развел руками Вернидуб.

— У меня другие сведения, — холодно и очень мрачно ответил парень, нехорошо сверкнув глазами, отчего Вернидуб удивленно вскинул брови и прямо задумался. Однако никак комментировать не стал.

— Молчишь? Думаешь, дурное говорю?

— Многие в твои годы так мыслят. — спокойно ответил седой.