— Записи очень пригодятся по травам, посевам и прочим важным делам. — предельно серьезно произнес Вернидуб. — Всяким, может и нет, но нам, ведунам — очень нужно. Как и счет уметь вести нужно.

— Слово о богах бы еще записать…

И они продолжили болтать, так никуда и не отправившись в тот день. Слишком уж Вернидуб оказался возбужден и увлечен. Да и сам Иван-Неждан.

Сначала ему захотелось просто сделать все привычным манером. Но довольно скоро он обнаружил сильное отличие состава звуков. Из-за чего обычная графика русского языка требовала серьезной доработки.

А еще немного подумав, уткнулся в практику использования. Бумаги с хорошими чернилами еще очень нескоро будет в достатке. Поэтому многие века большинству придется писать на бересте, дереве, камне, глине и так далее. Поэтому сильно мудрить с формой было не желательно.

Из этого же дефицита носителей проистекала и другая проблема. Места-то мало. Посему запись звука двумя и более буквами выглядела чистой воды расточительством. Да чего уж там? Вредительством.

Вот он и думал. С легким ужасом осознавая, что в текущей ситуации может вводить все что угодно.

Вообще.

Даже китайские или египетские иероглифы…

Наступающая же зима весьма располагала к такого рода размышлениям. Короткий световой день. Продолжительное сидение в полуземлянке у горящего огонька.

Не в нарды же время коротать?

— О чем задумался? — спросил Вернидуб Неждана уже вечером, когда они завалились спать.

Парень промолчал.

— Кого ты хочешь обхитрить? Вишь, как дышишь. Не спутать. Не спится, что ли?

— Не спиться. Думки будоражат, — нехотя произнес Неждан. — А тебе?

— Тоже. Все никак не могу успокоиться. Лежу и представляю, что держу в руках то… ту… про что мне так страстно рассказывал?

— Про книгу?

— Да. Точно. Закрываю глаза. И вижу, как держу в руках книгу. А там — все травы описаны. Отчего ни заболей — всякое лечение найдется. Ежели такая у всех ведунов будет… эх…

— Ты как вздохнул тяжко.

— Мать у меня померла совсем молодой. Сначала кашлять начала. Потом гореть. Так и сгинула. А ведун, что в травах ведал, был далеко. Некому подсказать и помочь в ту годину оказалось.

— Всем, мыслишь такую книгу дать? А как же сродство?

— Оно для того, чтобы чувствовать траву. А тут ведь не чувствовать, советам следовать. Мыслю я: любой ведун, ежели бы имел такую книгу, смог бы великую пользу людям приносить. А уж к Перуну его сродство или к Заре — не так и важно.

Неждан улыбнулся.

И промолчал.

А что тут сказать? Накрутил мозги этому уже немолодому человеку. Снова. Вон — заснуть не может.

— Слушай, давай про каких тварей гадких поговорим? Про чудовищ или там мертвецов восставших?

— Сдурел?! Нашел, о чем болтать перед сном! — в сердцах воскликнул Вернидуб.

— Так отвлечет же от книг.

— Спать давай! Отвлекальщик. — буркнул седой и замолчал. Его психика как-то особо сложно все эти страшилки воспринимала.

— Да ты что? Не робей! Я о далеких тварях. Морских. Или еще каких. Ты что-нибудь слышал про Ктулху? А про Йог-Сотота?

— НЕНАДО! — воскликнул ведун. — Веришь? Не уймешься — прокляну! Слабость живота нашлю! Чтобы не только у языка твоего недержание было…

Парень недовольно поджал губы.

Седой мог пусть и не словами, а делам проклясть дай боже.