Седой мог пусть и не словами, а делам проклясть дай боже. Он рассказывал, как уже неоднократно своих недругов травил слабительными составами…

Часть 3. Зима

Правила написаны для детей. Это война, а на войне есть только одно преступление — поражение.

Глава 1

166, декабрь, 13

— Левой — правой. Левой — правой. — командовал Неждан.

И сам повторял.

Двигаясь попеременным классическим ходом на лыжах.

Получалось не очень.

Это тело еще не привыкло к нагрузкам такого плана. Оттого пока имелись проблемы с координацией.

Рядом пыхтел Вернидуб, показывая результат много хуже. Неждан-то хотя бы знал, что должно получиться. Видел, как бегают. Сам бегал. Там, в прошлой жизни. Седой же вообще не шибко понимал, что делает. И просто поглядывал на парня, стараясь подражать.

— Ртом не дыши! — одернул его Неждан. — Простудишься! Носом! Носом!

— Утомил ты меня! Загнал! — выкрикнул Вернидуб остановившись.

— Держись! Не сдавайся! Скоро откроется второе дыхание!

И тут у ведуна громко пошли газы.

— Уже открылось. — буркнул он. — Только легче от этого не стало…

Наспех тесанные топором лыжи получились на «загляденье»:

И кривые.

И тяжелые.

Да и носы толково отогнуть не получилось, из-за чего они у всех лыж заметно отличались. Но свою функцию они все одно выполняли. Во всяком случае, на них было намного лучше, чем обычным образом топать, утопая в снегу по колено…

— Лиса, — тихо произнес Вернидуб.

— Что? Где? — переспросил парень, доставая тяжелый охотничий бумеранг.

— По правое плечо от меня. У сосны. Видишь?

— Вижу, — прошептал Неждан и попробовать ее достать.

Но тщетно.

От резкого движения при броске лисица рывком дала ходу убегая.

— Да что такое?! Опять! — воскликнул парень.

— На ловушки ловить — это тебе не самому рыскать, — улыбнулся Вернидуб. — Али думал, что удача всегда будет во всем сопутствовать?

— И не говори! Но не будет же вечно удача спасать от ошибок… — нараспев произнес Неждан, по какой-то причине вспомнив песню «Волки из Мибу».

— Опять этот язык. И что ты только что сказал?

Парень перевел.

— А что это?

— Песня.

— А еще? Знаешь ее дальше?

Неждан чуть помедлил, раздумывая, но, все же, решился. И начал декламировать текст, который в свое время прослушал много сотен раз. Нравилась ему чем-то эта песенка.

Вещал он медленно. Тщательно проговаривая и внимательно отслеживая то, как Вернидуб слушает.

Потом перевел. Без сохранения размера и рифмы, разумеется. Просто смысл.

Поясняя. Местами развернуто. На что совокупно ушло около получаса, пролетевшие совершенно незаметно.

— А что это за язык? — спросил Вернидуб, когда парень закончил. — Кто на нем говорит?

— Сейчас никто.

— Но ты его знаешь?

— Да.

— И больше никто?

— Никто. И я очень удивлюсь, если встречу еще кого-то, говорящего на нем.

— А чей он?

— Не могу сказать.

— Не хочешь или не знаешь?

— Не могу тебе ответить.

— Понимаю, — кивнул седой, явно что-то свое подумав. — Может, ты меня станешь ему учить?

— Это еще зачем? — нахмурился Неждан.