— Арак… кхе-кхе… он Златку знает. И мужа ее обижать не станет. Да. Все, чем я владел, ему передай. В приданое.

— Сам же сказывал, будто Арак не отступится и не простит. — серьезно произнесла Мила, жена его. — Зачем тогда это? Ведь смерть верна нам, что сейчас смерть, что осенью. Только еще и с позором, ежели Златка за этого… — скривилась она, — пойдет.

— Вот баба-дура… — прохрипел Гостята. — Дайте ему подарок ладный. Ежели уважите — отступится.

— Ну что, люди. Как поступим? — спросил Борята.

— Златка — язва! — выкрикнула та склочная баба. — Такая жена — что проклятье! Зачем нашему железному ведуну такая? Лучше сами его укроем. Чай девиц ладных и без Златки сыщем.

— Брось! — отмахнулся от нее Красный лист.

— А чего брось?!

— Да все знают, что ты за Гостятой бегала, а он другую выбрал. Вот и ненавидишь. И его, и семью всю его!

— Что ты брешешь?! Что брешешь?!

— Уймись! — рявкнул Борята, а потом, обращаясь к толпе, добавил: — Ежели так мы жизнь нашему железному ведуну продлим, то, мыслю, дело доброе. А то, что девка-язва, не беда. Взять хворостинку, да подлечить. Велика сложность, что ли? Али еще как. Да может, просто дурит от того, что застоялась в стойле.

Златка от этих скривилась и хотела уже высказать свое фи, но замерла, уставившись на отца. Тот из последних сил погрозил ей окровавленным кулаком, да так и умер…

Глава 5

167, января, 27–31

— Маруся от счастья слезы льет… — напевал себе под нос Неждан фрагменты песни. Он оценил привычку седого, который любил так делать во время монотонной работы. И теперь сам, махая молотком, мурлыкал всякое: — … кап-кап-кап из ясных глаз… Вот дерьмо! — воскликнул он, резко повысив голос.

— Что? — спросил Вернидуб, который возился рядом — работая на мехах. Они работали сразу с несколькими изделиями, чтобы уголь попусту не сгорал и простоя меньше. Пока одну ковали, остальные разогревались.

— Да поковка лопнула.

— Сильно?

— Да. Такую не заварить. Вон гляди, — показал он Вернидубу, подняв ее клещами. — Думаю, лучше порубить на куски и в тигле расплавить заново.

— Отчего же лопается? — нахмурился седой. — Которая уже? Вроде же ты тянешь не сильно и по холодному почти не работаешь.

— Железо плохое из-за примесей. — тяжело вздохнув, ответил он. — Фосфора, наверное, много или серы.

— Неужто теперь выкидывать?

— Зачем? — удивился он. — Из такого вполне можно кромки лезвий делать. На те же топоры. Он же твердый, но хрупкий. Самое то. А чего ты про фосфор-то ничего не спросил и про серу?

— У меня голова и так уже пухнет, — грустно улыбнулся Вернидуб. — Мне оно пока без надобности. Суть бы ухватить.

— Тоже верно. — согласился парень.

И тут Мухтар зарычал. Негромко, но отчетливо, сделав стойку на опушку. Оба ведуна резко туда повернулись и помрачнели.

— Гости… — процедил Вернидуб.

— Вот сейчас нам только их не хватало… — согласился с ним Неждан.

Впрочем, довольно скоро их недовольство сменилось вполне благоприятным отношением. Знакомцы-то старыми оказали, да еще и со шкурами. Вон — на волокуше целый их ворох притащили.

— Ого! — удивился парень, глядючи на это богатство. — Вы всем миром, что ли, на охоту вышли?

— А отчего не выйти? — усмехнулся старший.