Мариус на миг остановился и сказал:

– Думаю, тебе следует просто забыть все, что здесь произошло, и помириться с женой. Ступай к ней в постель.

Анатоль дернулся, словно Мариус воткнул ему в руку иголку, устремил на него полный негодования взгляд.

– Кузен, ты же только что говорил, что не любишь пускать в ход свои способности.

– Не люблю. Но когда чувства столь сильны, они сами проникают мне в голову, хочу я того или нет. - Он смущенно улыбнулся, потом посерьезнел. - Анатоль, я не знаю, что заставляет тебя отдаляться от жены - ложный стыд или ложный страх. Но и то и другое надо отбросить.

– Мариус, тебе ли давать подобные советы? - Это были жестокие слова, достойные разве что Романа, и Анатоль пожалел о них, еще не успев договорить.

Глаза Мариуса стали еще печальнее, но он спокойно ответил:

– Напротив, именно мне и пристало советовать. Не совершай ошибки, которую совершил я. Иди к своей жене, пока еще не поздно.

Голос Мариуса задрожал от сдерживаемых чувств. Он начал поспешно складывать инструменты в сумку.

Анатоль отвел глаза. Он, как и все Сентледжи, ощущал неприятное беспокойство, вспоминая о горе Мариуса. Оно было пятном на безупречной белизне семейного предания, напоминанием о том, что даже дар Искателя Невест не всегда охраняет от беды.

Анатоль пошевелил рукой и с изумлением обнаружил, что боль ослабла. Может быть, теперь кузен наконец уедет?

Мариус, однако, продолжал:

– Я знаю, что ты не очень-то жалуешь мои советы, кузен, но должен тебе сказать кое-что еще.

Анатоль нахмурился. Он не хотел больше говорить о Медлин.

– Это о Романе, - поспешно проговорил Мариус.

– О Романе? - удивился Анатоль. Он несколько успокоился. - Что о нем говорить? Я и сам могу сказать, что ты увидел, заглянув в его сердце. Мою голову, насажанную на кол.

Мариус покачал головой:

– Ах, если б его мысли были столь просты! Но он слишком сложен. Кроме покупки Пропащей Земли и женитьбы на этой французской графине, я ничего не сумел разобрать.

– Значит, ты пытался его прочесть?

– Признаюсь, что пытался - и потерпел неудачу. Читать в сердце Романа все равно, что спускаться в извилистый лабиринт. Он слишком хорошо скрывает свои побуждениям чувства. Может быть, потому, что он и сам их плохо понимает. Он всегда отличался от нас.

– Да, - сказал Анатоль. - Если б моя тетка не была столь добродетельной дамой, я решил бы, что она с кем-то согрешила.

– Это невозможно. Жены Сентледжей никогда не изменяют мужьям.

«Никогда? - подумал Анатоль. - Даже в мыслях?»

Мариус продолжал:

– Все мы знаем, что иногда на свет появляются Сентледжи, лишенные нашего необычного дара. Роман - один из них.

– Он должен бы считать это благословением божьим.

– Однако не считает. Я часто чувствовал, что ему больно быть Сентледжем по рождению, а не по духу. Может быть, поэтому он всегда завидовал тебе.

– Завидовал мне? - не веря своим ушам, повторил Анатоль.

– Да. Твоей тайной силе, твоему положению главы рода, тем более, что сам почти ничего не получил в наследство.

– К чему ты клонишь, Мариус? - нетерпеливо спросил Анатоль. - Хочешь, чтобы я пожалел этого негодяя?

– Нет. - Мариус вздохнул. - Всего лишь пытаюсь сказать, что зависть разъедает душу человека куда быстрее, чем любая болезнь разрушает тело. Зависть может сделать человека более опасным, чем самое страшное безумие. И я боюсь, что на исцеление Романа нет никакой надежды.

Печально и прямо глядя в глаза Анатоля, Мариус закончил:

– Ты должен остерегаться его.

И с этими словами покинул замок Ледж.