— Что ты подразумеваешь под вражеским лагерем? — поинтересовалась я.

— Макинтайров. — Он пожал плечами. — Это наши заклятые враги. Дора Макинтайр — мы называем ее Пандорой — решила отдать озеро под застройку и уже начала действовать в этом направлении. К счастью, у нее нет на это никаких юридических прав — они принадлежат нашей семье. Сын, разумеется, поддерживает ее и поощряет. Он довольно преуспевающий журналист, автор всяких биографических опусов из серии: «Все-что-известно-о-Рузвельте» и тому подобное.

В его тоне было столько пренебрежения, что я едва сдержала возмущение. Я хорошо знала эти биографии и внимательно читала каждую из них. Кроме того, в книге Трента Макинтайра, посвященной своим знаменитым учителям был описан мой отец — объективно, с уважением и любовью.

Мое радостное ожидание прибытия в «Высокие башни» сразу же куда-то испарилось. Мне не понравилась эта вражда, и я не хотела участвовать в ней.

— Забудь о Макинтайрах, — бросил Гленн. — Не стоит портить себе настроение. Дина, любовь моя, мы едем домой. Мы почти приехали.

После очередного поворота город остался позади, и вскоре мы покинули главную дорогу и оказались на боковой, ведущей в сторону холмов. Я сидела молча, в каком-то странном напряжении, словно чем-то напуганная. Я не испытывала никакой радости при приближении к «Высоким башням». Женское имя, упомянутое сыном Трента, беспокойно звенело у меня в голове.

— А кто такая Гленда? — наконец решилась я задать вопрос.

Гленн резко снизил скорость и бросил в мою сторону быстрый взгляд. Я не смогла разглядеть выражения его лица в тусклом свете приборной доски.

— Где ты услышала это имя?

— В магазине был мальчик… Кейт Макинтайр. Когда мы познакомились и он узнал, кто я такая, то спросил меня, известно ли Гленде о нашей с тобой женитьбе.

— А его отец? Что сказал Трент?

— Ничего. Он посоветовал мне спросить об этом у тебя.

Гленн мягко засмеялся.

— Похоже, он напугал тебя. Это на него похоже. Но тебе не о чем волноваться, любовь моя. Именно из-за Гленды я делал остановку в городе. Я послал ей телеграмму, в которой сообщил о том, что везу в «Высокие башни» свою жену. Гленда — это моя сестра.

Я потрясенно уставилась на него.

— Твоя сестра?! Но почему ты никогда не говорил мне, что у тебя есть сестра?

Он наклонился ко мне и взял мою руку в свою.

— Подожди, дорогая. Оставим пока Гленду в покое. Это время — только наше, мое и твое, и я не хочу сейчас думать о своей экзотической семье. А сейчас я тебе кое-что покажу. Это поможет тебе понять, почему я говорю о вражде с Макинтайрами. Вот отсюда, начиная от тех трех деревьев, хотя сейчас их трудно разглядеть в темноте, озеро наше. Мы сейчас находимся в северной его части.

Миновав узкий ржавый мост через ручей, Гленн направил машину к какому-то длинному низкому строению.

Это не могут быть «Высокие башни», подумала я. Свет фар скользнул по несуразному зданию из красного дерева с большим количеством окон и остановился на вывеске: «Гостиница «Серые камни».

Я удивленно повернулась к мужу.

— Но с твоих слов я поняла, что это озеро дикое, почти необитаемое.

— Так оно и было, — коротко заметил он, — до тех пор, пока Пандора — мать Трента — два года назад не построила здесь этот уродливый дом. Мы называем его «Ящик Пандоры». К счастью, гостиница не приносит большого дохода, хотя в летние месяцы здесь появляются приезжие из Нью-Йорка.