Черт бы побрал эту корову!

Это был хорошо рассчитанный ход, направленный на то, чтобы причинить мне боль. И он действительно, как ни странно, причинил такую боль, хотя мне казалось, что я, тысячекратно пораненная, уже умерла для боли. Их дом в Холланд-Парке даже не относится к этому микрорайону, но Люси отправилась в школу и очаровала директора мистера Уокера (возможно, даже соблазнила его, кто знает, чего можно ожидать от этой хитрой дьяволицы?). Она наплела историй о том, как хорошо будет для Себастьяна и Хенри быть поближе к своей сестричке. Корова, сука, ведьма! Как она посмела? Будто бы она заботится о благополучии мальчиков. Если бы заботилась, то не стала бы спать с моим мужем, прикидываясь моей подругой, не правда ли? А Ориол им не сестра. Во всяком случае, только наполовину сестра, у них общий только отец. Все, что Питеру пришлось сделать, чтобы заслужить звание отца, — обрюхатить меня, а для этого ему не потребовалось слишком напрягаться, хотя он и утверждает теперь обратное.

Ему не пришлось протирать их крохотные тельца холодными фланелевыми пеленками, чтобы сбить температуру, когда они были младенцами, не прикладывал он и травяные примочки к струпьям ветрянки. Он даже не водил их к дантисту, педиатру или окулисту. Он не подстригал им ни волос, ни ногтей; не упаковывал для них ленч, не делал с ними уроки. Он не приглашал на чай их друзей, не пришивал метки к их формам. Он не отвечал на их многочисленные вопросы ни о смерти, ни о хулиганах.

Он играет с ними в футбол по воскресеньям утром, купил им компьютерную игру Boy Advance и познакомил с их первой любовью — Соником , а раз в год он берет их с собой в отпуск в Корнуолл. Нельзя сказать, что он ужасный отец, по правде говоря, он вполне хороший отец; я просто хочу сказать, что быть отцом не так сложно, не правда ли? Во всяком случае, с моей точки зрения.

К тому же нельзя сказать, что я настроена против маленькой Ориол. Она вполне милый ребенок, особенно если принять во внимание, что она дочь самой злобной матери, известной в западном мире со времен мачехи Белоснежки. Но школа!.. Неужели этой женщине недостаточно того, что она заполучила моего мужа, а у меня нет никакого мужа, ни моего, ни чьего-либо еще. У нее шелковистые светлые волосы, дерзко выступающая шикарная грудь, длинные ноги, много денег, а туфель в ее гардеробе больше, чем «Рассел и Бромли»  производят каждый сезон. В то время как у меня рыжие вьющиеся волосы, груди, которые мальчишки могут сравнить с базуками, толстые ноги с венами, выпирающими настолько, что кажется, будто я ношу трубчатую карту. Люси — женщина с хорошей кожей (и все же, по моему мнению, ей следует носить власяницу, посыпать голову пеплом и пороть себя нещадно каждый день). Я же, по существу, достаточно положительная особа, которой не хватает уверенности в себе, явных талантов, а порой и чувства юмора. Благодаря тому, что мне удалось столь реалистично описать нас обеих, думаю, станет понятно, почему мой муж покинул меня ради нее.

Но у меня была школа, исключительно моя территория. К тому же я стала представителем от нашего класса в родительской ассоциации, причем потратила немало времени, чтобы добиться этого положения. Я всегда вызывалась сопровождать детей на экскурсии, когда учителям требовалась помощь, одна управлялась с прилавком с пирожными на летней ярмарке и два года подряд продавала больше лотерейных билетов для рождественской лотереи, чем любая другая мать. Меня знают и любят в Холланд-Хаус. Школа — моя общественная жизнь, мое прибежище в трудные времена, место моей деятельности.