Стефани опасалась только одного: услышать, что Гейб открыто признает свои отношения с матерью Клея и объявит о своей женитьбе на ней.

Гейб посмотрел на часы. Это было время, о котором они условились со Стефани. Гейбу не терпелось выяснить, где она пропадает вечерами.

И если, черт побери, он немедленно не отвезет ее в аэропорт, то вряд ли сможет избавиться от ее присутствия на ранчо.

Забравшись на седловину горы, Гейб потихоньку спускался вниз, сидя верхом на гнедом мерине; удаляясь от загона, он приближался к конюшне.

Когда он подъехал поближе, то поневоле загляделся на Стефани: она, уверенно держась в седле, лихо управлялась с лошадью, и оттого фигура девушки казалась еще более великолепной.

Мак был извещен о том, что Гейб собирается взять ее с собой на дальнее пастбище.

Гейб тихо подъехал к Стефани. Она повернула к нему голову. Из-под полей ковбойской шляпы на него взглянула пара очаровательных голубых глаз; с тех пор как они познакомились, она на него еще никогда так не смотрела.

Стефани робко подъехала к нему.

Любой, кто встретил бы ее на пути, наверняка посчитал бы, что она родилась в седле. Оказывается, она прекрасно ездила верхом, но никогда ему об этом не говорила; любопытно было бы узнать, кто научил ее этому.

В одном Гейб был убежден: это не Мак и не его помощники. Неплохо было бы все выяснить.

Каждый раз, когда наступал полдень, Стефани неизменно куда-то уезжала и пропадала до самой ночи…

В его голове тут же возникла картинка: незнакомец, мягко поддерживающий Стефани, учит его бывшую жену азам верховой езды. Его жену, к которой он, Гейб, так и не соизволил прикоснуться за время их супружества.

Гейб ощутил вдруг мучительную ревность.

— Ты готова? — Он сознавал, что его голос звучит грубо, но ничего не мог с собой поделать.

— Конечно…

Легкая дрожь, которую Гейб опять уловил в ее голосе, почему-то взволновала его.

— Не отставай от меня, — проворчал он.

— Я стараюсь.

Гейб задумался. Он никогда еще не видел ее такой. Стефани была утонченной светской дамой, прекрасно умела вести себя в обществе, чем он всегда гордился. Но, следя за тем, как она, ловко перебирая поводья, управляется с Молли и делает это столь женственно и элегантно, он наконец осознал, что Стефани очень дорога ему.

Пока он бдительно высматривал отбившихся от стада коров, его взгляд временами скользил по ее тонкому лицу. Сейчас оно было немного напряженным, чего он тоже раньше не замечал.

Стефани держалась в седле прямо и не выражала неудовольствия, если он менял аллюр с прогулочного шага на легкий галоп. Чем больше Гейб наблюдал за ней, тем больше начинал ненавидеть того человека, который прикасался к Стефани, когда учил ее ездить верхом. И даже, если этот жокей был ей безразличен, Гейб не мог избавиться от назойливой мысли: ему самому следовало ее обучать.

— Посмотри, на берегу реки довольно сухо. Мы можем устроиться там на ланч.

— Я… не знала, что ты что-то захватил, — ответила она с нескрываемым облегчением.

— Езда верхом может отнять больше сил, чем ты думаешь.

Он дал ей понять, что прекрасно понимает, как она устала и как ей хочется отдохнуть.

Сам Гейб учился ездить верхом, когда был подростком. И сейчас, внимательно приглядевшись к Стефани, он без труда понял, сколько у нее, как у начинающей, проблем.

— Я позабочусь о лошадях. Ты лучше подыщи нам место, где можно было бы расположиться.

Стефани принялась внимательно осматривать окрестности, выискивая местечко, где бы они могли отдохнуть, а Гейб стал привязывать поводья к высокой сосне, стоявшей поблизости; разгоряченные лошади нетерпеливо терлись мордами о шершавую кору.

Пытаясь скрыть улыбку, он бросил седельную сумку на округлый, плоский, напоминавший плиту камень; получилось сиденье, на котором ей удобно будет сидеть.