Лев слушает молча и сосредоточенно. Иногда хмурится. Не глядя на меня, дотягивается до стопки листов бумаги, берет один и начинает чертить схему. Скосив глаза, вижу: в центре «Серафима», от нее идут стрелочки к словам «Банк», «Маньяк», «Подруги».

— «Челюсть» впиши, — предлагаю я и отхлебываю коньяк.

— Зачем? — удивляется он.

— Возможно, — я глубокомысленно качаю головой и пустым фужером, — в свекровь влюблен фетишист и охота шла за вставной челюстью.

Мужские пальцы послушно берут ручку и выводят «Челюсть». Я довольно глупо ухмыляюсь.

— Не вижу ничего смешного, — учительским тоном говорит он. — За чем бы ни охотился убийца, жертва — ты. Оставь свои ухмылки, сосредоточься и вспомни все еще раз. Когда начались неприятности, с кем или с чем они могут быть связаны. И плясать надо от печки…

— Родилась в Москве, в таком-то году, знак Зодиака — Скорпион…

Мне тяжело вспоминать все. У меня нет воспоминаний, в моей биографии можно обойтись двумя строчками, и мой девиз «Я никому не желаю зла». У женщины с таким девизом не может быть врагов.

— Ты наследства не ждешь?

— Нет.

— Работаешь с деньгами?

— Нет, с документами и кредитами.

— Какую-нибудь тайну знаешь?

— Да. Я потеряла челюсть и ключи от квартиры. Но за это меня не убьет даже Муза. Слушай… а может быть, это все простые совпадения? Или… сумку спер маньяк, потом попытался ограбить квартиру, но не вышло… потом угнал «КамАЗ»…

— Потом он нанял киллера, — спокойно оборвал меня Лева. — Мужчина, выпрыгнувший из «КамАЗа», был высокого роста. А твой маньяк хил, мал и слабосилен. Так?

Да. Маньячишко мне попался плюгавенький. Я не физкультурница Маша, и то справилась.

— А может, он какого приятеля подключил?

— Может, — кивает Лева. — Может, он в психушке соседом по палате сумасшедшего автомобилиста имел. Все может быть.

Этот бред Лева несет совершенно серьезно. Перед ним лежит схема «Банк — маньяк — подруги — челюсть», и он рисует изящные стрелочки и завитушки вокруг имени «Серафима».

Лева прав. Судя по брезентовой одежде, денег у моего насильника немного, и нанять убийцу он не может. Остается вариант с соседом по психушке. Вполне вероятно. Компания маньяков охотится на Симу.

Все мысли о постели в соседней комнате выдувает сквозняком. А вдруг в палате со страдальцем и автомобилистом еще и тип, вообразивший себя Джеком Потрошителем, лечился? Психиатрия у нас нищая, могли и не долечить. И теперь для друзей-маньяков Сима — идефикс. Пока не угробят, не угомонятся.

— Лева, ты можешь достать мне пистолет?

— Очумела, подруга? — подпрыгивает Лев. — Тебе только ствола не хватало! Лучше к Машке иди, она тебя обороняться научит.

Я вяло машу рукой. С самообороной я и так разобралась. Так залепила страдальцу дипломатом в лоб, догонять не побежал.

— Какая у тебя фамилия? — неожиданно спрашиваю я.

— Иванов, — неожиданно смущается Лева.

— Мухина, — представляюсь я, — в девичестве Вольская. — И продолжая неожиданности, хвастаюсь: — Мой дед академиком был…

— А мой сантехником, — вздыхает Лева Иванов.

Понятно.

— А квартиру на какие доходы купил? — спрашиваю напрямик. После интимных подробностей о свидании с маньяком ничего не стыдно.