– Ты не спрячешься от меня! – взревел он, пытаясь разглядеть девушку в темноте спальни. – Я тебя найду!

Жасси отпустила подоконник, сделала несколько неуверенных шагов по шиферу и, порезав ладони о водосточный желоб, спрыгнула на землю. Чарли, преследуя подругу, появился в окне. Боже! Он гонится за ней!

Вскочив на ноги и подобрав полы длинной юбки, она бросилась бежать по узкой дорожке к калитке и выскочила на улицу. Высокие каблуки домашних туфель затрудняли ее движения, и девушка поняла, что он догонит ее прежде, чем она доберется до жилища соседей. Оставался только один выход: добежать до деревьев на изгибе улицы и, свернув к морю, укрыться на берегу среди скал.

Голос Чарли раздавался уже у калитки, он выкрикивал в ее адрес гнусные оскорбительные прозвища, об ужасном значении которых Жасси оставалось только догадываться. Напрягая последние силы, она добежала до деревьев, протиснулась сквозь тамарисковую изгородь и спрыгнула вниз к скалам, услышав его удаляющиеся дальше по улице шаги.

Получив эту временную передышку, девушка зарыдала от облегчения, понимая, что через несколько минут Чарли обо всем догадается и вернется. Ночь пугала своей непроглядной чернотой, на мерцающем, мокром от морского отлива песке четко отпечатывались ее следы.

Прячась между скал, она приблизилась к черной кромке поды. Не осмеливаясь свернуть к Истхэмптону, единственному источнику помощи, опасаясь, что Марли увидит ее с берега, она побрела по направлению к дому, задыхаясь, когда ледяные волны омывали ее ступни и охватывали колючими браслетами щиколотки. Ее длинные юбки намокли, зубы отчаянно стучали. Каждый мускул ее тела дрожал от холода и страха и, казалось, жил своей собственной жизнью. Она переходила от скалы к скале, припадала к ним в изнеможении, стараясь немного отдышаться, и брела дальше.

Неожиданно на пути попался подводный камень, обутая в туфлю нога подвернулась, она упала в море и долго барахталась в мелкой воде, прежде чем снова смогла подняться. Девушка так и брела вдоль берега, оставив далеко позади свой теплый дом с мерцающими сквозь ветви деревьев окнами. На нее нашло какое-то оцепенение. Она уже не чувствовала холода и, когда снова упала, долго стояла на коленях в воде. Волны кружились вокруг нее, мокрые локоны замерзшими сосульками свисали вдоль побледневшего изможденного лица, в голове не осталось ни одной мысли о спасении. Наконец Жасси поднялась и, шатаясь, побрела дальше, не заметив, как свернула и вышла из воды прямо на мокрый песок. Там она запуталась в мокрых юбках, плотно облепивших ее ноги, упала и больше уже не смогла подняться.

Дэниэл и Джим первыми вернулись домой на следующее утро. Мороз не спадал, снег продолжал падать. Благие намерения Гарри вернуться в Истхэмптон на рассвете утонули в бренди. Страдая от немилосердно мучившей его головной боли, он медленно трусил еще в самом начале улицы, когда Джим уже выпрягал лошадей из экипажа. В этот момент в доме раздался крик Дэниэла, и тренер, вбежав внутрь, застыл от ужаса и изумления, обозревая раскинувшуюся перед ним картину полного разрушения.

– Боже милосердный! Что же тут произошло? – хрипло воскликнул Джим. Он обернулся и увидел, как бледный, с яростно сверкающими глазами Дэниэл обследует одну комнату за другой. Повсюду валялись пустые бутылки и перевернутые стулья, на гладкой поверхности обеденного стола отпечатались глубокие следы от каблуков. Разгневанный Дэниэл остановился и молча поднял покореженную серебряную пивную кружку. Ее кто-то бросил в стену, на деревянной поверхности которой остался отпечаток. Хрустя рассыпанными под ногами осколками стекла, Дэниэл вышел из столовой, окинул беглым взглядом царивший на кухне беспорядок и начал подниматься вверх по лестнице. В этот момент в дом вошел Гарри, Дэниэл оглянулся на брата.