– Что за черт! – только и смог произнести он, потеряв дар речи от гнева.

Жасси резко поставила чашку на стол и вскочила.

– Эти девушки кое-что шили по моему заказу. Сегодня очень холодно, и снег идет, я просто предложила им выпить чего-нибудь горячего.

Ложь далась ей легко, но она не могла отделаться от мысли, что выглядит глупо как в глазах брата, так и в глазах своих приятельниц. Девушки заторопились уходить, завязывая ленты чепчиков и надевая плащи.

– Благодарим вас, сэр, – сказала одна из них. – Мы уже уходим.

Гарри кивнул Жасси, и она последовала за ним из кухни в холл. Он заметил, что она смотрит на него взволнованно и дерзко, но видел в этом иную причину.

– Я не собираюсь учить тебя правильно вести дом, только мне кажется, хозяйки не пьют чай со слугами и горничными. – У него язык не повернулся озвучить основное занятие деревенских швей. – Создания типа Анни очень быстро начинают извлекать для себя пользу из этого, презирая тебя за то, что ты общаешься с ними, как с равными. И дисциплине приходит конец.

Гарри мог бы не объяснять Жасси этих вещей. Хоть она и принимала гостеприимно этих девушек в своем доме, поняла, что Анни уже давно ведет себя с ней, как хозяйка со служанкой, очень напоминая своими манерами Бесси. Еще повезло, что сегодня они сидели на кухне, а не в гостиной. Анни очень часто пила чай именно там, но гостей все же принимала на кухне.

– В любом случае, они уже ушли, – холодно произнесла она, наблюдая из окна бредущих по тропинке подруг, опустивших головы под порывами ледяного ветра. – Что ты делаешь дома в такой час?

– Я собираюсь уехать сейчас по делам на всю ночь и планирую вернуться только к утру. Предупреждаю тебя, чтобы ты не беспокоилась.

Ей вдруг стало тревожно за него.

– А тебе обязательно ехать в такой мороз? Сегодня весь день шел снег. Закутайся теплее.

– У меня теплый плащ. Все хорошо, – успокоил он, взглянул на кухонную дверь и понизил голос, допуская, что Анни может подслушивать их разговор через замочную скважину: – Поставь свою служанку на место и не пей больше чай в ее компании.

Жасси не ответила, размышляя над тем, что она пила в компании Анни и более крепкие напитки, но Гарри не обратил внимания на ее молчание и вышел из комнаты за плащом и дорожными сапогами.

Снег все шел и шел, неумолимо напоминая о приходе суровой зимы. Гарри направлялся в Акфильд и на ферму Фаррингтона. Это была его последняя надежда. Стук лошадиных копыт сливался с ударами его сердца в одном имени – Кейт.

Проведя в Акфильде около трех часов, Гарри зашел в гостиницу и заказал себе бренди, чтобы согреться. Он сел около камина, смотря невидящим взглядом на огонь. Никогда не забудет он этой поездки. С помощью местного священника он поговорил со всеми, кто знал Кейт, начиная от ее портного, заканчивая доктором. Никто из них не видел Кейт с того самого дня, когда фермер Фаррингтон увез ее на аукцион. В конце концов Гарри с тяжелым сердцем направился к фермеру, не ожидая услышать там ничего хорошего для себя. Он и не услышал. Отъехав на небольшое расстояние от фермы, он остановился и еще раз посмотрел на то место, где Кейт познала всю бездну отчаяния. Он считал Акфильд своей последней надеждой, и только теперь понял, что это было последнее место во всей Англии и во всем мире, с которым она стала бы поддерживать связь. Он даже представить себе не мог, где искать ее.