– Его нет? – Шепотом спросила она у мадам Фуко, которая гладила ее по голове. – Моего Давида нет?

– Бедняжка, – пробормотала женщина. – Все будет хорошо.

– Нет, не будет. – Селин сделала глубокий вдох: – Что с ним случилось?

Мадам Фуко колебалась.

– Я слышала, дело в легких, моя милая. Он родился слишком рано.

Селин снова заплакала. Это ведь ее вина, да? Если бы она сумела удержать его в своей утробе еще немного, он мог бы выжить. С другой стороны, роди она в срок, младенец бы погиб в Аушвице. В любом случае он был обречен.

– А Инес? – спросила Селин. – Где Инес?

– Боюсь, тоже погибла.

– Что? Как?

Губы мадам Фуко сжались в тонкую полоску – знак неодобрения.

– Поговаривали, будто она вступила в подполье, как и ее муж. Глупая девчонка. Она пряталась на конспиративной квартире недалеко от Реймса, на которую немцы устроили облаву в прошлом июле.

– Инес? Вы уверены?

– Так говорили в городе, особенно после того, что случилось с месье Шово.

– Я не верю. – Селин снова заплакала, и теперь уже и по Инес, еще одной молодой жизни, которая оборвалась слишком рано. Никто из них не заслужил такой судьбы.

Отец Селин и ее бабушка с дедушкой были давно мертвы – теперь она знала, что в сорок втором их отправили в газовые камеры сразу по прибытии в Аушвиц, – а будущее, о котором она осмеливалась мечтать, выскользнуло из ее дрожащих пальцев. Она смотрела на свои худые руки, на татуировку с номером выше левого запястья – эти цифры должны были отнять у нее личность, отнять имя.

Без Мишеля и без Давида она теперь и правда никто. Она больше никогда не будет Селин Лоран, женой бездушного винодела, возлюбленной нежного мужчины, который никогда по-настоящему ей не принадлежал, матерью ребенка, чью смерть она не смогла предотвратить.

Селин вытерла слезы и с помощью мадам Фуко поднялась на ноги. Потом повернулась к месье Бертло, глаза которого блестели от слез. Ее история растрогала его, и она поняла, что он ей поможет.

– Мне очень неловко вас просить, месье, но не могли бы вы отвезти меня в Париж?

– В Париж? Да, конечно, мадам. – Он бросился за ключами от машины.

– Что вы будете делать в Париже? – спросила мадам Фуко.

Селин посмотрела на дверь сарая, из которой открывался вид на виноградники и уходящие вдаль холмы прекрасной Шампани. Она хотела запомнить эти места, сохранить их в памяти.

– В Париже, – прошептала она, – я исчезну.

Жизнь Селин Лоран утратила. Женщина, которая полюбила и ни разу об этом не пожалела, женщина, которая однажды заснула в объятиях любимого, а проснувшись, потеряла все, – ее не существовало.

Если Давида больше нет, значит, вместе с ним исчезли остатки ее самой, те, за которые она отчаянно цеплялась в Аушвице. Селин села на пассажирское сиденье машины нового винодела и закрыла глаза. Когда они приехали в Париж и он силой сунул ей в руку несколько франков, она поблагодарила его и попрощалась.

Но прощалась она не с ним. Она прощалась с жизнью, которая навсегда осталась позади в ту секунду, как его машина тронулась с места. Она уедет как можно дальше от Реймса. Смешается с другими беженцами, возвращающимися с того света. Станет другим человеком и будет надеяться на новую жизнь – когда-нибудь и где-нибудь.

Глава 32

Май 1945

Инес

Когда война в Европе закончилась и 7 мая 1945 года в Реймсе командование Третьего рейха подписало акт о безоговорочной капитуляции, в жизни Инес все давно уже переменилось.