– Спасибо. – Какое-то время она смотрела на проносящиеся мимо городские кварталы. – Жюльен? Какие секреты вам разрешила раскрыть бабушка?

Он ответил не сразу, и она заметила, как его пальцы стиснули руль, а на скулах заиграли желваки.

– Честно говоря, Лив, мне кажется, вы должны услышать это от нее.

– Но ее здесь нет. И она просила вас все мне рассказать.

– Знаю. – Он вздохнул. – Ладно. С чего же начать? Ну, во-первых, на самом деле она не Эдит Тьерри. Она взяла это имя после войны, оно принадлежало другой женщине.

Лив уставилась на него во все глаза:

– Жене владельца брассери «Мулен»?

– Oui. Настоящая Эдит Тьерри была лучшей подругой вашей бабушки. Участвовала, насколько я знаю, в Сопротивлении и погибла здесь, в Реймсе. Кажется, ее застрелили немцы в самом конце оккупации.

Лив зажала ладонью рот:

– Тогда, ради всего святого, кто моя бабушка на самом деле?

Жюльен посмотрел на нее исполненным сочувствия взглядом.

– Ее настоящее имя Инес Шово. Она была женой Мишеля Шово, владельца «Мезон-Шово». – Жюльен умолк и свернул направо, к выезду из города.

У Лив перехватило дыхание.

– Я… я не понимаю. Вчера она сказала мне, что мой отец – сын Мишеля Шово, но при этом не ее.

– Oui. Вот тут и начинаются сложности. Понимаете, у Мишеля Шово был роман с женщиной по имени Селин Лоран, женой chef de cave, его главного винодела. Она была родной матерью вашего отца. Но, когда мадам Лоран отправили в Аушвиц, она оставила своего новорожденного сына вашей бабушке.

– О, Боже, Аушвиц? Что с ней стало?

– Она не вернулась. Что касается вашей бабушки, то она всегда винила себя в смерти мадам Лоран и своего мужа. Но знала, что обязана защитить вашего отца. Кое-кто в Реймсе считал, что она – Инес – помогала нацистам.

– Но ведь это неправда? Господи, пожалуйста, скажите мне, что это неправда.

– Конечно, нет, – поспешил успокоить ее Жюльен. – На самом деле она спасла моего деда. Он был еврейским беженцем, и она прятала его в погребах под «Мезон-Шово», пока ее муж не нашел безопасный способ вывезти его из Франции. – Жюльен свернул на шоссе D980, которое должно было привести их в Виль-Домманж. – Что бы ни произошло тогда в «Мезон-Шово», ваша бабушка – хороший человек. Но она так и не простила себя за ужасные ошибки, совершенные семьдесят пять лет назад.

– Какие ошибки? Почему она винит себя в смерти настоящих родителей моего отца?

Жюльен помолчал:

– Похоже, она выдала их немцам, когда узнала об их связи.

– Нет! – выдохнула Лив. – Как она могла?

– Не думаю, что она сделала это намеренно. Но это дела не меняет, правда? Дедушка говорит, это одна из величайших трагедий, с какими ему приходилось сталкиваться: единственный проступок определил всю дальнейшую жизнь вашей бабушки.

Лив пыталась осмыслить услышанное. Неужели бабушка Эдит действительно обрекла на смерть двух невинных людей, пусть даже нечаянно?

– Значит, она привезла меня сюда, чтобы все рассказать? – Голос Лив дрожал. – Об ужасных секретах своего прошлого? И о том, что я не ее внучка?

– Вы ее внучка. Как вы не понимаете? Семья – это нечто большее, чем кровное родство. К тому же, мне кажется, она всю жизнь только и делала, что заглаживала свою вину.

Лив молча разглядывала свои ладони.

Жюльен остановился на обочине, повернулся к ней:

– Лив, она привезла вас сюда не только ради этого.