Она едва удержалась, чтобы не рассмеяться.

– А разве одного этого мало?

– Дело в том, что «Мезон-Шово» когда-нибудь станет вашим.

Лив открыла, потом снова закрыла рот:

– Я… я не понимаю.

– Дом шампанских вин управляется трастовым фондом, который учредила наша семейная юридическая фирма семьдесят лет назад. После смерти вашего отца наследницей стали вы. Ваша бабушка поставила условие, что сама сообщит вам об этом, когда сочтет нужным. Формально дом шампанских вин принадлежит ей – она унаследовала его после смерти Мишеля Шово.

– Вы хотите сказать, что я унаследую «Мезон-Шово»? – Голос Лив прозвучал на октаву выше.

– Да, после смерти вашей бабушки. – Тут их прервал звонок телефона. Жюльен посмотрел на имя абонента и нахмурился. – Oui, – сказал он. – Oui. Nous serons là rapidement.

– Кто это? – спросила Лив.

– Дед. – Лицо Жюльена было мрачным. Он вырулил на дорогу и нажал педаль газа. – Ваша бабушка в «Мезон-Шово». Он уже почти там. Я сказал, что мы едем.

Глава 34

Июнь 2019

Инес

Сотрется ли это пятно хоть когда-нибудь? Инес храбро сражалась в рядах Сопротивления, привезла сына в Америку, чтобы начать новую жизнь, всегда заботилась о внучке. Она пожертвовала миллионы на благотворительность, спасла Самуэля и его сестру, старалась не опозорить имя Эдит Тьерри, любимой подруги, которая погибла, спасая Францию.

Но этого было мало.

Давид лишился отца и матери. Оливия – бабушки и дедушки. Инес почти сто лет, и она все еще жива, все еще держится, а Мишель и Селин не дожили до тридцати.

Инес понимала, что, проживи она еще сто лет, сделай еще тысячу добрых дел или даже миллион, ей не склонить чашу весов в свою сторону.

Она стояла у старого входа в погреба «Мезон-Шово», который теперь закрыли. Сейчас пользовались новым, более удобным входом из главного дома. Самуэль хорошо потрудился. В 1946 году он взял бразды правления в свои руки и с тех пор, принимая правильные решения и нанимая правильных людей, превратил «Мезон-Шово» в процветающую империю. Покидая поместье больше семидесяти лет назад, Инес надеялась, что доходы от него позволят оплатить обучение Давида в колледже, поддержат в начале самостоятельной жизни, возможно, помогут купить первое жилье. Так и произошло, хотя Давид понятия не имел, откуда берутся деньги. Но их оказалось гораздо больше. А к тому времени, как Самуэль и его внук оформили собственность на Оливию, она успела бы стать мультимиллионершей. Ну а поместье, будь на то ее воля, стало бы ей домом. Так должно было случиться, и только по вине Инес все становится на свои места слишком поздно. Возможно, неудачный брак с болезненным разводом обошел бы внучку, живи она в Виль-Домманж, знай все вокруг, кто она такая. Инес сожалела теперь и об этом тоже.

Она смотрела на ровные посадки «пино-нуар», уходящие за горизонт. Наверное, лоза, которую она видит, – потомок той, что так заботливо выращивал Мишель. А если и нет, все равно этот виноград несет в себе частицу его души. Здесь пролилась его кровь, впиталась в почву, стала частью земли, прежде чем нацисты успели его увезти. Этой земле он отдал все, что имел. А теперь она поможет обеспечить его внучку, которую ему не суждено было увидеть.

В тетради, переданной Самуэлю для Оливии, Инес записала все, что смогла вспомнить о Мишеле и Селин. Ее рассказ – если Оливия даст себе труд прочесть его – вдохнет жизнь в это место, и Оливия поймет: ее окружают призраки тех, кто должен был стать ее родными. Теперь, что бы ни случилось, с Оливией все будет хорошо. Инес сделала все, что могла, и теперь ей пора.