Тут Инес заметила, что с другого конца зала за ней наблюдает Эдит, и отвернулась, пока подруга не обожгла ее осуждающим взглядом. А с другой стороны, какая разница? Если Эдит настолько не доверяет ей, что и близко не подпускает к собственному миру, то считаться с ее мнением Инес тоже не обязана. И все же она понимала, что в глазах Эдит выглядит чудовищно. Антуан Пикар годился Инес едва ли не в отцы, а вел себя вовсе не по-отцовски даже после того, как она упомянула, что замужем. Особенно после того, как она это упомянула. Ей следовало быть осторожнее.

– Мне пора, – неохотно проговорила Инес.

– Побудьте еще немного, – Антуан наклонился к ней, окутав резким мускусным запахом одеколона. – Допейте хотя бы шампанское. Может быть, расскажете мне немного о себе?

– Ну, я не очень интересный человек.

Он придвинулся ближе:

– Позвольте в этом усомниться.

И ободренная Инес стала разматывать нить своей биографии, от Лилля до Мишеля. Антуан в ответ сообщил, что много лет работал в администрации региона, но, когда пришли немцы, его роль несколько поменялась.

– С ними важно ладить, – сказал он, понизив голос, – чтобы все шло как можно более гладко. Конечно, я по-прежнему на все сто процентов за Францию, но сейчас здесь немцы, верно? Поэтому я считаю, что с ними надо работать, это в интересах всех и каждого.

– Именно так я и говорила мужу! – выпалила Инес.

– Да? А он что, не согласен?

Инес колебалась. Критика взглядов мужа на оккупацию выглядела как вероломство, но дома иметь собственное мнение ей не дозволялось, а здесь Антуан, практически незнакомый человек, ловил каждое ее слово, наполняя сердце Инес ликованием. К тому же сообщать о спрятанных винтовках она не собирается.

– Мишель, – сказала она, – все больше и больше злится. По-моему, это опасное чувство. Я говорю, что нам надо вести себя тихо, чтобы немцы нас не замечали, и тогда мы будем в безопасности.

– Вы очень рассудительны, Инес. – В глазах Антуана светилось уважение, и она почувствовала, как наполняется силой.

Он заговорил снова, принялся расписывать свою большую квартиру в центре Реймса и угловой кабинет с видом на собор. Все это произвело на Инес такое впечатление, что она едва заметила, когда ей принесли еще шампанского. Так они просидели до самого закрытия, делясь друг с другом подробностями своей жизни. На прощание Антуан нежно расцеловал Инес в обе щеки, задержав на них губы чуть дольше, чем полагалось.

– Ты бы поостереглась, – предупредила ее Эдит чуть позже, когда она нетвердой походкой брела в сторону спальни, принадлежавшей ей до замужества. – Помни, за мимолетные романы в военное время приходится дорого платить.

– Как ты могла такое подумать? – возмутилась Инес, хотя сама думала как раз в этом направлении. Перед тем как уйти, Антуан нагнулся к ней и прошептал на ухо, не хочет ли она встретиться с ним вновь следующим вечером. Тогда она растерялась, но теперь, когда Эдит заранее упрекнула ее в готовности к измене, внутри что-то щелкнуло. Эдит и Мишель, конечно, образцы добродетели и очень для нее важны, но лишь с Антуаном Пикаром она почувствовала, что и сама кое-что значит. К тому же спать с ним она не собирается.

Однако это случилось. Проведя следующий день одна, – с утра Эдит и Эдуар уезжали по своим секретным делам, – вечером она встретилась с Антуаном в баре брассери «Мулен» и, вопреки здравому смыслу, согласилась на его предложение пойти поесть куда-нибудь еще.

– Я знаю хозяина одного чудесного местечка прямо за углом, неподалеку от собора, – прошептал он ей на ухо. – Хотите составить мне компанию? Возможно, вам будет приятно избежать наблюдательного взгляда подруги, – и Антуан кивком указал на Эдит, которая стояла, скрестив руки на груди, у дальней стены и сверлила его взглядом.