Чтобы не упасть, Инес ухватилась за подоконник. Ее мутило, она не знала, что сказать.

– Антуан, Селин никогда не делала ничего противозаконного. И при чем здесь укрывательство? Она имеет полное право у нас находиться.

– Не волнуйся, ma chère. Она ведь родилась во Франции, верно? А депортируют, как и в прошлый раз, только евреев иностранного происхождения.

– Так ты… – У Инес вновь закружилась голова. – Ты знал заранее? О сегодняшних арестах?

Антуан пожал плечами.

– Я знаю об очень многом. Смотри, Инес, помнишь, я говорил тебе о том, как полезно быть на правильной стороне? Со мной вместе?

За окном взревели моторы, и полицейские машины тронулись с места.

– А Селин? Ей сейчас ничего не грозит? Или твои друзья уже собрались и за ней?

Антуан переменился в лице, и Инес с опозданием поняла, что совершила ошибку. Потом он улыбнулся, но холодно.

– Возможно, мои друзья когда-нибудь приедут за ней, но не нынешней ночью. – Он положил руку ей на плечо. – А сейчас, еще раз прошу тебя, пойдем спать.

Инес молча покачала головой, переполненная собственной виной, гневом, отвращением и бессилием.

Антуан еще раз пожал плечами и отвернулся, но Инес не могла оторваться от окна, хотя несчастных мальчишек давно увезли. Услышав за спиной безмятежный храп Антуана, она зажмурилась и сделала над собой усилие, чтобы не думать о том, какую сторону она раз за разом выбирала, до чего дошла и куда еще может зайти в будущем. Спустя еще несколько минут она, торопливо одевшись и схватив ключи от машины, шагала прочь.

По дороге в Виль-Домманж, в непроглядной ночи, при полном затемнении, Инес охватила паника. Вдруг Антуан солгал и на самом деле этой ночью забирают всех?

Она остановила ситроен перед флигелем, где жили Селин и Тео, и выскочила из машины, не выключая мотора. На шум вышел Тео с фонарем в руке, следом за ним – Селин в наспех накинутом халате.

– Что случилось? – Тео направил луч фонаря прямо в глаза Инес. – Инес, в чем дело?

– Я… – Она не сразу нашлась, что сказать. Что, насколько она поняла слова любовника, Селин, возможно, грозит опасность. – Новая облава!

– О боже! – Селин плотнее запахнула халат и схватилась за живот, как будто от боли. – Где? На кого?

– В Реймсе. – Инес отвела глаза. – Возможно, и еще где-то. Я… я беспокоилась о вас.

– О, спасибо вам, – Селин благодарно сжала руки Инес. От прикосновения ее мягких и вместе с тем сильных ладоней Инес охватил еще больший стыд. – Вы примчались посреди ночи из Реймса, чтобы меня предупредить?

– Я… я очень беспокоилась. – Под взглядом Селин ей было нестерпимо неловко. Что бы та сказала, узнай она, что Инес проводила время в удовольствиях, пока над евреями Марны сгущались тучи?

– У меня нет слов, чтобы выразить, как я вам благодарна. – Глаза Селин были полны слез.

– Селин, – вмешался Тео, – тебя надо на всякий случай спрятать.

Селин кивнула и повернулась к мужу:

– Да. Пошли к Мишелю, он скажет, как это лучше сделать.

Она проскользнула мимо Инес прочь, в сторону усадебного дома. Оставшись наедине с Тео, Инес поймала его взгляд в свете фонаря и уловила в нем нечто знакомое. Обиду и отверженность человека, которого перестали замечать, которым пренебрегли ради чего-то более значительного.