Мадам Годен появилась после полуночи, туго завернувшись в плащ. Могучая как бык, она не лишена была и женственного шарма. Нежный голос и грубые манеры – это сочетание неизменно завораживало Селин. Впрочем, кому, как не ей, было знать, что в одном человеке могут уживаться самые неожиданные вещи. Кто бы мог подумать даже полгода назад, что она изменит мужу, полюбит человека, женатого на другой, и вступит в ряды Сопротивления, внешне оставаясь все той же трудолюбивой хозяйкой и образцовой супругой, какой была всегда?

– Оружие есть? – нараспев проговорила мадам Годен, спустившись в погреба. Ее глаза, как всегда, беспокойно стреляли по сторонам.

– Есть, прямо здесь, – ответил Мишель. – На этот раз есть и взрывчатка.

– Хорошо. Хорошо. – Мадам Годен взглянула на Селин. – А вы? Как я понимаю, пришли помогать?

– Да, мадам. – Селин, сама не зная почему, вдруг занервничала.

Мадам Годен бросила на нее быстрый взгляд, и Селин показалось, будто все ее секреты прочли, словно раскрытую книгу.

– Хорошо. – Мадам Годен вновь повернулась к Мишелю. – Ребята с телегой наверху. Сходите за ними, а мы с Селин пока подготовим бочки.

Мишель кивнул и направился к лестнице. Мадам Годен сделала знак Селин, и они пошли в тот погреб, где хранились бочки, набитые оружием.

– Имейте в виду, вы занимаетесь опасными вещами, – сказала мадам Годен, как только Мишель ушел. – Осторожнее.

Селин сделала глубокий вдох:

– Но, мадам, я занимаюсь тем же, чем и вы. Я хочу быть полезной.

– Я не о вашей работе для Сопротивления, – мадам Годен сверлила Селин взглядом, – а о вашем романе с месье Шово.

Селин почувствовала, что краснеет.

– А как вы…

Мадам Годен жестом остановила ее:

– Я помню себя молодой и знаю, что сердцу не прикажешь. Но изменять тем, кто тебе близок, опасно, особенно в такое время, как наше.

Селин тяжело сглотнула, чувство вины переполняло ее.

– Знаю.

– Я по глазам вижу, что вы его любите. По-моему, он вас тоже любит. – Она вздохнула: – Но почва у вас под ногами зыбкая.

Селин не успела ответить, как мадам Годен повернулась и пошла вперед. Селин сделала несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться, и последовала за ней в погреб, где хранилось оружие. Мадам Годен жестом показала ей на одну из бочек, а сама покатила в сторону зала другую такую же.

– Куда их отправят отсюда? – проговорила Селин, почувствовав, что неловкое молчание затягивается. – Кому вы их передаете?

Мадам Годен остановилась, посмотрела на Селин и приложила обе руки к губам.

– Задавать вопросы еще опаснее, чем влюбляться не в тех мужчин. – Она помолчала и, по-прежнему глядя на Селин, добавила: – Раньше вы ни о чем меня не спрашивали.

– А теперь спрашиваю. Пожалуйста, я хочу знать, что делаю хорошее дело.

– Лучше, чтобы каждый знал только свое место в цепочке. Уже и это достаточно рискованно. – Мадам Годен отряхнула руки и зашагала прочь, а когда Селин выкатила в зал свою бочку, мадам Годен там уже не было. Следующие двадцать минут Мишель и двое других мужчин ходили вверх и вниз по лестнице, поднимая бочки и унося их в чернильную ночь.

– О чем ты говорила с мадам Годен? – спросил Мишель после того, как бочки с оружием уехали и он снова спустился в погреб к Селин. – У нее был расстроенный вид.

– Я… я спросила ее, куда отправляют винтовки.

Мишель поднял бровь:

– Зря.