– Селин. – Мишель взял ее руки в свои. – Наверное, тебе сейчас лучше выйти из нашей группы.

Селин уже думала о том, что оборвать связь с подпольем было бы, пожалуй, безопаснее и для нее, и для ребенка. Но не могла на это пойти: на карту было поставлено слишком много.

– Нет. Если я не стану бороться за лучшее будущее, мой ребенок обречен.

– Но если ты погибнешь…

– Я умру, если прекращу быть собой, – твердо сказала Селин, хотя в душе и колебалась. – У каждого из нас есть причины отступить, но великое дело требует риска. Я уверена, Мишель. Теперь у меня больше оснований бороться, чем когда бы то ни было.

– Но…

– Прошу тебя!

Мишель долго смотрел на нее.

– Хорошо.

Когда он вел ее за руку в дальнюю часть погребов, ей показалось, что ребенок шевельнулся в животе, хотя для этого было еще слишком рано.

Глава 20

Июнь 2019

Лив

Лив понимала, что накануне слишком грубо ответила бабушке Эдит, но она устала ходить на цыпочках и искать дорогу на ощупь, пока бабушка по-прежнему придерживает все карты. Да и возмутиться намеками на адюльтер – что тут такого? Лив уже не верилось, что Жюльен вчера действительно ее поцеловал, а она не остановила его немедленно. Промаявшись всю ночь, она поднялась затемно, готовая извиниться перед бабушкой. Но та все утро не выходила из своей комнаты и отказывалась разговаривать, лишь резко выкрикнула из-за закрытой двери, что с ней все в полном порядке.

Лив оделась, вышла из гостиницы и направилась на юг от площади Эрлона, не вполне понимая, куда ее несут ноги. Ну почему первый за многие месяцы человек, который ее рассмешил, – и впервые в жизни дал почувствовать, что ее ценят, – принадлежит другой? Досадуя на себя, она вытерла губы. Не сама ли она спровоцировала Жюльена, жалуясь на свои семейные невзгоды и смеясь его шуткам?

Но даже сейчас, коря себя, она испытывала странную и стыдную легкость. Ей нравилось с ним перешучиваться, его общество раскрепощало, а поцелуй ощущался как нечто совершенно естественное. Что все это говорит о ней самой? Что она ничем не отличается от новой подружки Эрика – разве что на полтора десятка лет старше и слишком хорошо знает, какими потерями, каким отчаянием может обернуться неверность.

На углу улицы Тиллуа Лив замедлила шаги, чтобы пропустить группу туристов, и вдруг заметила, что стоит прямо напротив брассери «Мулен». Интересно, она сама подсознательно выбрала маршрут, который привел ее сюда, или это знак? Впрочем, неважно. Она здесь и желает знать правду. Лив перешла через дорогу и вошла в дверь.

– Bonjour, une table pour une personne, s’il vous plaît, – сказала Лив возникшему перед ней официанту и вновь взглянула на висящую возле двери фотографию, с которой смотрела молодая бабушка. Официант улыбнулся, взял меню и направился было к столику, но Лив окликнула его: – Постойте!

Он оглянулся, удивленный:

– Oui, madame?

– Вы говорите по-английски?

Он поколебался:

– Немного. Чем я могу вам помочь?

– Я просто… У меня вопрос об этой фотографии. – Она указала рукой на снимок, и официант вернулся, чтобы на него посмотреть.

– Да?

– Это, должно быть, прозвучит странно, но я думаю, что изображенные здесь люди – мои дед и бабка.

Официант нахмурился:

– Это супруги Тьерри, они владели этой брассери много лет назад.