А Мэри выжидала. «Вот дурочка, – думала она. – Как легко ее провести! Не удивительно, что Дорсет решил использовать ее. Не удивительно, что она оказалась в нынешнем положении. Ей привалила большая удача, а она оттолкнула ее из-за своей неуемной страсти. Она глупа и заслуживает своей участи. А каким сокровищем она станет для меня, когда со всех концов в Саутуорк будут стекаться самые богатые в стране люди, чтобы насладиться близостью с прекрасной и печально известной Джейн Шор!»

Мэри была деловой женщиной и не могла позволить Джейн долго жить в праздности. Однажды, придя домой и притворившись, что глубоко обеспокоена, она прямиком направилась к своей гостье.

– Дорогая, – сказала она, – сегодня я была свидетельницей картины, которая меня страшно огорчила. Пожалуйста, налей мне немного вина. – Мэри пригубила вино и посмотрела своими хитрыми глазками на Джейн. – Это было у твоего дома… дома, который раньше принадлежал тебе.

– И что же там случилось? – спросила Джейн.

– Какие-то люди…

– Искали меня?

– Увы, боюсь, что это так.

– Они пришли, чтобы арестовать меня?

– Кажется, эта мысль не очень тебя тревожит! – резко сказала Мэри.

– Нет, не тревожит. Мне все равно.

– Ты рассуждаешь как дура. Жизнь многое тебе предлагает. Ты красива. Когда-то ты была умна. Не говори мне, что разучилась развлекать и очаровывать сильных мира сего. Не забывай, что многие все еще стремятся поговорить с Джейн Шор и… восхищаются ею, той Джейн Шор, которая была фавориткой короля до самой его смерти. Ты наделена необычайно большим даром, мой друг.

– Люди, которых вы видели сегодня, – это люди герцога Глостерского?

– Вовсе нет. Это купцы, которым ты должна деньги. Они требовали вернуть им долги.

Джейн побледнела.

– Я совсем забыла. Я, вероятно, должна огромную сумму.

– Так оно и есть. И тебе придется раздобыть эти деньги, иначе попадешь в тюрьму Ладгейт.

– Что за проклятие на мою голову! – вскричала Джейн. – У меня отняли все мое состояние… все, чем я владела. Они могли бы, по крайней мере, заплатить моим кредиторам, прежде чем лишать меня моей собственности. О, Мэри, скажи, что мне теперь делать?

– Ты должна оставаться в укрытии, пока не заплатишь им.

– Но разве я смогу когда-нибудь заплатить? Эти долги появились тогда, когда такой поворот событий не мог присниться и в страшном сне. Я владела многим до тех пор, пока…

– Пока не предала протектора и тем самым не вызвала его гнев.

– Мне некого винить, кроме самой себя, – промолвила Джейн, мысленно возвращаясь к фантастическим месяцам рабской покорности Дорсету. Если бы не ее безрассудный поступок, они с Гастингсом могли бы быть сейчас счастливы.

– Да, – живо отреагировала Мэри, – тебе и вправду некого винить, кроме себя. Но я помогу тебе. Ты можешь скрываться у меня сколько пожелаешь. Я позабочусь о тебе. Я буду охранять тебя так же старательно, как это делали твои любовники. И пока ты будешь скрываться, ты сможешь зарабатывать деньги, чтобы заплатить кредиторам: заплатишь и мне за тот комфорт, которым я тебя окружила. Дорогая, ты испугалась? А как ты думаешь, во что обошлись мне все те красивые платья, которые ты сейчас носишь?

– О! Боюсь, я не задумывалась… – едва пролепетала Джейн.